От неожиданности он не сразу понял, что она хочет. Когда понял, удивился сильно.

— Ты что, сестра?! Грех же… Разве можно здесь? Разве время сейчас-то?! — растерянно бормотал он, отстраняясь от ее рук.

Да как отстранишься? Вон как приступает, с нахрапом!

— А что такого? — удивилась Шешня в свой черед. — Чего тут такого, чужак? Давай же… Умершим любо будет посмотреть на телесные игрища! Может, сверху подарят роду новую жизнь взамен ушедших!

Больше ничего не сказала, зато говорили, требовали ее крупные руки и большое, сильное тело, что навалилось на него, гнуло к земле тяжестью и желанием. Валясь вместе с ней, он вдруг почувствовал, что тоже хочет ее, сильно хочет, сжимает зубы от одного ее терпкого, звериного запаха, перемешанного с кислотой пива и гарью палева…

Иисусе, сыне божий, ты один видишь правду! Помилуй мя!

Ведь грех, грех же… Господи, помоги, лихорадочно думал он.

А сил противиться искушению почти не осталось… А его крайняя плоть, вздыбившаяся в ее пальцах, разливала судороги желания по всему телу… А ее руки, теребя его, доводили почти до обморока…

Сыне божий… Помилуй мя!

Отмолю, впрочем! Отмолю, поклонами отобью, вдруг решил он. Не для себя, для тебя, Иисус, возьму ее! Через семя волью в нее веру…

И больше уже ни о чем не думал, сам навалился на Шешню сверху, распластал по теплой, присыпанной серым пеплом земле. Вошел в нее быстро и яростно, как меч в утробу врага.

12

Вечером, когда златоокая дева Соль начала опускаться за край синеющих вдали лесов, конунг Рагнар взобрался на самую верхнюю площадку Толстой башни. Остановился перевести дух, засмотрелся на привольную ширь, открывшуюся с высоты.

В тусклом закатном свете река уже не блестела. Просто катила вдаль гладкую, как полированное серебро, воду, зачерненную у края береговой тенью. Мохнатые, волнистые, как море, леса подступали с трех сторон к гарду…

Простор, приволье, бездонная бесконечность неба…

Воистину необъятны земли Мидгарда! Здесь это особенно чувствуешь. Крылья бы ему, как у дракона или орла, так бы и полетел… Хорошее место выбрали князья диких для своей крепости! Юрич, расположившийся на крутолобом, просторном, как спина у кита, холме, словно бы нависал над рекой и окрестностями. Сразу можно понять — гард владетелей здешних мест…

Сказать по чести, конунг уже не первый раз сюда взбирался, глянуть сверху. Он никому не признался бы в мелком тщеславии, но приятно было смотреть на все сверху и знать, что внизу, под ногами, насколько видит глаз, его угодья, его княжество… Ну, почти его…

Стоял один, думал, прикидывал.

Особенно долго конунг смотрел на север. Где-то там, за верховьями Иленя, знал теперь Рагнар, затаилось зловредное племя поличей. Пока еще не дождались расплаты за сожженных три зимы назад морских драконов, за его потерянную руку и кривую шею. Радуются, наверное, думают, забыл конунг. Нет, он ничего не забыл… Просто пока не время. Но и это время скоро придет… Скоро он окончательно осядет в Юриче, обживется и приведет к покорности прежних данников князя. Тогда можно будет двинуться с воинами навстречу ветру Норди, найти поличей и победить их. Не щадить, не брать дань, а истребить всех под самый корень, выжечь огнем, как гнездо злобных шершней. Только так! Кровавая месть радует сердце и веселит богов-ассов…

Постепенно мысли перетекли на насущные хлопоты. Тут было о чем подумать.

Да, отдав гард, боги подарили им великую победу и большую добычу. Три дня самые опытные хольды оценивали и выделяли, сколько приходится на долю каждого человека и на весло морского дракона. Богато взяли, хвала богам… Но и забот немало пришло вместе с победой.