Его команда спецназа, да и остальные охранники, скучали. И он их понимал. Ребята не привыкли бездействовать. И теперь, сделавшись, по сути, тюремщиками для заложников, они не знали, куда себя деть и чем занять свободное время. Дисциплина понемногу сползала в пропасть и в конце концов все закончилось тем, что втайне от командира Тако попросил Масалу раздобыть виски или, на худой конец, местного самогона, что тот с превеликим удовольствием и сделал. Все, включая трех из шести арабов и Масалу, напились в стельку. И если бы не непьющий Танцор и трое охранников, которые соблюдали заветы пророка Мухаммеда и не прикасались к спиртному, то наверняка заложники воспользовались бы всеобщим загулом и попробовали сбежать.

Вообще-то заложников в лагере не очень ограничивали в передвижениях. То есть не держали все время взаперти в одной из кое-как наспех сляпанных хижин. Они свободно могли передвигаться в переделах лагеря, границы которого были обозначены выложенными в круг камнями. Но стоило хотя бы одному из пленных, задумавшись, ступить ногой за этот круг, как возле его ноги тотчас же разлетались камешки. Охрана стреляла подле их ног безо всякого предупреждения.

Стражи были расставлены таким образом, чтобы могли просматривать весь лагерь и его окрестности. За каждым из пяти пленников постоянно наблюдала пара глаз. На ночь же их всех сгоняли в один дом, и сбежать оттуда становилось еще сложнее. Да и кто бы рискнул бежать из этого лагеря? Кругом горы, а единственная мало-мальски пригодная для пешего перехода тропа вела к базе повстанцев. Да и тропой этот малозаметный путь назвать было сложно. Днем беглецов настигли бы уже через пару минут после побега, а ночью они и сами бы не смогли далеко убежать.

Наказывать напившихся спецназовцев Танцор не стал, но у них на глазах безжалостно высек плетью Масалу, чтобы тому неповадно было выполнять в дальнейшем такие поручения. А самих нерадивых охранников, выстроив в ряд и обводя взглядом, не предвещающим им ничего хорошего, предупредил:

– Еще раз увижу кого-то пьяным, пеняйте на себя. Отрежу ухо так же, как я отрезал ухо у непослушного заложника. Но на этот раз не кусок, а целиком. Всем все понятно? – спросил он и, не дожидаясь ответа, скомандовал: – Разошлись.

На следующий день после злополучной попойки Танцор послал в разведку одного из людей Хаддида – смышленого и непьющего Ганима.

– Обойди базу стороной и спустись до Торуг Тонга. Узнай новости из Ньялы или хотя бы что сейчас делается в самом центральном поселке. На это даю три дня. Потолкайся на рынке, узнай там, что к чему, и есть ли новости из столицы Хартум. С тобой пойдет Тако. Купите мяса, муки, фруктов и что там у нас еще заканчивается? Я не хочу, чтобы на базе знали, что вы ходили в деревню и спрашивали местных о новостях. Ты понял? Это значит, что ты тоже не должен много болтать языком. Только узнаете новости, купите продукты, и сразу же обратно.

– Понял, – покивал Ганим. – Все, как надо, сделаю.

Тако и Ганим ушли, а Танцор еще долго пребывал в сумрачном настроении.

Ухаживать за Масалой взялся Слоник. Он где-то раздобыл вонючую травяную мазь, которой местные жители лечат раны, царапины и нарывы, и аккуратно смазывал мальчику спину. Танцор хмуро наблюдал за этой процедурой и морщился от вони, а потом, выгнав Слоника из хижины, остался с Масалой наедине.

– Ты злишься на меня? – спросил он парнишку.