— Не спать! — похлопал по щеке Альберт Калужский.

В кабинете пахло спиртягой и оружейным маслом. Воля Петрович сидел за столом, на расстеленной тряпочке лежали разобранные детали ПМ, протирки, ветошь, рядом высился графин «Горя арестантского» и бутылка «Блага воровского».

Начальник тюрьмы кайфовал. Испробовав перед тем, как застрелиться, напитка Силы, дабы понять, что убило боярина Щавеля, Воля Петрович добился обратного эффекта. Тогда он решил попробовать напоследок из всех бутылок и по ходу дегустации раздумал стреляться, но, раз прирос мыслями к пистолету, решил почистить оружие.

— А я ушаночку поглубже натяну, — исторгал под нос Князев. — И в своё пр-рошлое с тоскою загляну…

В дверь постучали.

— Войдите! — гаркнул начальник тюрьмы.

В кабинет заглянул ДПНТ.

— Разрешите? — цирик втянул носом густой аромат и на миг заколдобился. — Там, этого, с больнички ОМОН хочет забрать, ты, эта, приказал докладывать, если движение начнётся.

Воля Петрович быстро и чётко собрал пистолет. ДПНТ аж залюбовался. Начальник тюрьмы встал, сунул оружие в кобуру, надел фуражку. Он был красен рожей, но не пьян.

— Хочет, пусть забирает, — отчеканил он. — Пойдём, проверим.

Альберт Калужский с глубокой скорбью наблюдал, как Щавеля вывели под руки из камеры. Старый лучник, фактически, шёл своими ногами, но целитель понимал, что это значит. Он много раз видел, как больным перед смертью ненадолго становится лучше. Они ярко вспыхивают, подобно фитилю догоревшей свечи, а потом сразу гаснут.

«Испустит дух в городе или успеют вывезти?» — скользнула циничная думка видавшего виды лекаря, но потом сентиментальный доктор накрыл профессионала большой мягкой задницей и сердце Альберта Калужского исполнилось грусти.

— Твоё нутро раскисло, — глубокий баритон шамана заставил целителя вздрогнуть, Мотвил неведомым способом прозревал мельчайшие движения души. — Оно стало липким. Его можно проткнуть пальцем, да мараться неохота. Того и гляди, изойдёшь слезами.

— Уймись. — Альберт прерывисто вздохнул. — Тебе-то какая польза от того, что Щавель умрёт?

— Не умрёт, — заверил Мотвил.

— Что ты понимаешь? — кротко заметил доктор. — Я такие случаи наблюдал многократно, всегда следовала смерть больного. Воля Петрович его отравил неизвестным ядом, скорее всего, растительного происхождения. Я изложу свои соображения, когда будет следствие.

— Следствия не будет.

— Будет, вот увидишь. Хотя как ты увидишь, у тебя глаз-то нет, — мстительно заметил лепила и добавил: — Ты и раб к тому же, кто тебе расскажет? Если только дойдёт через других рабов.

— Глумись, глумись, — невидимая ладонь похлопала Альберта по плечу, так что он едва не отпрыгнул. — Когда ты издеваешься над другими, ты перестаёшь гнобить самого себя и через то обретаешь твёрдость духа. Сейчас тебе это только на пользу. Можешь продолжать издеваться надо мной дальше.

Врач с опаской посмотрел на своего пациента. Шаман улыбался.

Глава десятая,

в которой Князев идёт в Политех, вещества ставят Щавеля на ноги, а Михан сознаёт своё место

Подмётки яловых сапог упруго отталкивались от мостовой. Ноги сами несли Князева в Политехнический университет. Букет зелий породил в животе клубок Сил и сделал грузного тюремщика стремительным и ловким. Казалось, мостовая сама летит навстречу и требует перебирать ногами пошустрее, чтобы не споткнуться и не уехать назад.