— Юра-Юра, она их освободила.

— Что!! — Астафьев был ошеломлен. — Как?! Совсем?!

— На подписку о невыезде. Юр, это как? Это вот как, как это, почему?!

Она стояла, и плакала, плакала от обиды и чувства собственного унижения. Между тем мимо, даже не взглянув в сторону Ольги, прошла Куликова. Пикнул, радостно приветствуя хозяйку серебристый «Ниссан-Альмера». Судья загрузилась в машину, и, с гордо поднятой головой поехала от здания суда к своему двухэтажному дому на окраине города.

В это время Кашина спросила Софью: — Ну, куда теперь?

— В сауну, к Абдуле, — предложил Жора.

Кашина была не согласна.

— Ну, можно и к Абдуле, но вы сначала со мной расплатись. А то стрельнете счас из города, и поминай, как вас звали.

Сонька усмехнулась.

— Да нет, я теперь из этого города хрен уеду. Хорошо, если ты не веришь мне, то поехали на улицу Павлова.

На этой улице они подъехали к дому, где жил лихой десантник Соков, но цыганка вошла не к нему, а в первый подъезд. Кашина удивилась. Она знала, что Софья до этого жила в квартире в совсем другом районе города.

"Похоже, это запасная нычка у ней", — поняла Антонина.

Между тем Софья поднялась на пятый этаж, открыла неприметную дверь однокомнатной квартиры своим ключом, прошла в зал. Ей показалось, что в квартире слишком холодно. Из мебели в зале стоял только огромный, старомодный комод. Она открыла нижний ящик, запустила руку куда-то вглубь, в россыпь старого, противно пахнущего белья и… Софья не поверила сама себе. Свертка с деньгами там не было. Тогда она начала по очереди выкидывать все ящики на пол, и только когда от комода остался только ребристое основание, поверила в то, что ее ограбили. Софья вскочила на ноги, затравленно оглянулась по сторонам. Она отодвинула в сторону штору, и поняла, почему в квартире так холодно. У балконной двери не было стекла. Все оно лежало в квартире, но не целое, а разбитое, и скрепленное между собой скотчем. Зубаревская тут же догадалась, как работали домушники — спустились с плоской крыши на веревке, заклеили стекло скотчем, что бы не было звона и осколков, о которых можно было порезаться, и, разбив его, влезли в квартиру. А дальше все было просто: мебели один комод, перетрясти его много времени не надо было.

Жора понял, что случилось что-то неприятное сразу, как только Софья вышла из подъезда. Такой он ее не видел даже в момент ее задержания.

— Тонь, на вот тебе в залог мой телефон, — сказала Софья, жестом выманив из машины адвоката и Могильщика. — Деньги будут завтра.

Сотовый у цыганки был навороченный, с фотоаппаратом, диктофоном, поэтому Кашина охотно взяла его в залог, и тут же уехала.

— Что случилось? — спросил Жора.

— Нас обнесли. Увели все деньги, наш «общак», всё, что я тут прятала.

Могильщик выругался, со всей душой, и знакомыми матерными словами. Он закурил, предложил сигарету Софье.

— Кто это мог сделать? — спросил он.

— Не знаю!

— Пошли, посмотрим.

В квартире Могильщик первым делом разулся и заставил это же сделать свою подругу. Он включил свет и внимательно осмотрел следы оставленного погрома.

— Так и было? — спросил он Софью, кивая на кучу разбросанного белья.

— Нет, это я уже тут метала. А так все было аккуратно, я и не поняла сразу ничего.

— Собери все как есть, только не следи пальчиками.

Жора осмотрел балконную дверь, хмыкнул.