— Это хорошо, с Жорой я согласна идти по любой статье.

— Чего это так? — не поняла Ольга.

— Хороший он мужик, надежный. Тебе этого не понять, у тебя же не мужик, а мент поганый.

При этом она так нехорошо ухмыльнулась, что Ольга опять заподозрила Астафьева в том, что у него с этой цыганкой в тот раз в кабинете что-то было.

В этот день Зубаревскую свели на очной ставке с Якуниной. Нина Тимофеевна с пеной у рта рассказывала о том, сколько, как и когда она получала денег от этой страшной женщины.

— Я ни в чем не виновата. Если бы не она, я бы никогда не пошла на такое страшное преступление — лишать детей будущего! — убежденно закончила она.

— Что вы скажите на все это, Софья Романовна? — спросила Ольга.

Сонька зевнула, и спокойно ответила: — Врет она все. Она и до меня брала взятки, например от Жевновой. Или от Александрова. Да и Витек Каховский ей взятки совал, и немало. Это я точно знаю. Кроме того, она же не все рассказала. Что, дополнить твой список, Ниночка?

У Якуниной от страха снова запотели очки.

В два часа дня Ольга созвонилась с Астафьевым и договорилась встретиться с ним на обеде в «Руси».

— Что-то случилось? — спросил Астафьев, только глянув на задумчивое лицо Ольги.

— Садись, поешь. Я тебе заказала то же, что и себе.

— Так что же случилось? — спросил Юрий, покончив с первым блюдом.

— Не нравиться мне как себя ведет эта цыганка. В прошлый раз она бесилась как тигрица в клетке, а сейчас — это как будто только ее тень. На допросах сидит, зевает, все отрицает, или валит на своего этого сожителя, монстра. Мне что-то кажется, что она всех уже купила. Если ее снова выпустят в суде, то я не знаю что делать. Я тогда расстреляю эту сволочь прямо в зале суда.

Юрий чуть не поперхнулся котлетой.

— Ну-ну! Ты эти мысли выбрось из головы! Что это еще за самосуд!? Все будет хорошо. В этот раз она влетела по-крупному. Хочешь, я с тобой посижу на допросах?

— А ты найдешь время? — не поверила Ольга.

— Ну, с часок я выкрою.

В это время у него зазвонил мобильник.

— Да, Влада, — ответил Юрий, и у Ольги тут же высоко поднялись брови. — В «Руси», обедаем с Ольгой. Ну, с полчаса еще будем. Хорошо, приезжай.

— Чего ей надо? — нахмурилась Ольга.

— Не знаю, что-то срочное.

Влада поспела как раз к десерту.

— Фу, как я спешила!

Зарецкая бросила на стул рядом с ними свою короткую, голубую норковую шубку, попросила подошедшую официантку: — Минералки, большой стакан, и шоколадку.

Пока ждали заказ, Влада рассказала обо всех событиях, произошедших у них в психдиспансере этой ночью и утром.

— Жуть! — сказала Малиновская, и передернулась всем телом. — У меня даже мурашки по коже побежали. И так ваш диспансер не самое приятное место, а тут еще эти трупы!

Обилие трупов на Астафьева впечатления не произвело. Удивило совсем другое.

— Да, круто это все. Практически из жизни ушли все, кого мы могли привлечь к ответственности. Доктор, санитар, душитель этот. Я не понял только одного — как этот ваш санитар мог попасть под колеса машины? Доктор отравился, Дымчук этот ваш повесился, но он то чего? По своей воле шагнул под колеса?

Зарецкая отрицательно замотала головой.

— Это невозможно. Нельзя человека заставить броситься под колеса машины. Это может быть случайностью, но после всего, что я узнала о нашем милейшем докторе, я не удивлюсь ничему. Кстати, — Влада полезла в карман шубки и достала склеенный скотчем листок бумаги, — это я достала из корзины для мусора в кабинете Зильбермана.