— Это когда было? — удивился Косарев.

— На той неделе.

— А что же к риэлтеру ходили? — не удержался, и спросил подполковник.

— Ну, а что? Может и он поможет. Я считаю, что сейчас надо бить во все колокола.

— Ага, понятно. А сколько лет вашей племяннице?

— Двадцать восемь.

— И кто у ней врач?

— Зильберман, Иван Тимофеевич.

— Это пожилой такой, высокий? — припомнил Косарев.

— Ну да.

— Встречался как-то я с ним. Машину у него из гаража угоняли лет десять назад. Скажите, а как они могли продать ее квартиру? Там ведь какие-то документы должны быть готовы? Она должна быть признана недееспособной, над ней установлена опека.

Гулина отрицательно замотала головой.

— Как я поняла — нет еще! Там еще ничего не решено, ничего нет, а квартиру то уже продали!

— Да, это интересно. Этим стоит заняться.

Попрощавшись с пенсионеркой, Косарев прямиком отправился в прокуратуру.

"Что я буду зря задницу рвать, если этим делом должна заниматься прокуратура", — справедливо решил он. — "Пусть они нароют факты, а там уж поделятся и со мной".

ГЛАВА 12

Страшное дело, когда два человека занимаются одним делом. Все домашние занятия после этого превращаются в производственные совещания.

— Сегодня ко мне приходил Косарев, Георгий Георгиевич, знаешь такого? — спросила Ольга Астафьева за ужином. Юрий только засмеялся.

— Ну, как же не знать первого своего наставника в уголовном розыске. Год я был у него под непосредственным началом, это ещё до того, как я попал к Мазурову, в розыскники, и до того, как потом перевелся к Колодникову. Он был начальником второго отделения милиции, а потом, пару лет, начальником уголовного розыска.

— Как он тебе?

— Волкодав. По фанатизму в своем деле он равен только Мазурову. У них всегда было такое негласное соперничество. Мазуров, тот брал свое трудолюбием, самоотдачей. А этот артист, талант в своем деле. С шуточками, под «ха-ха» мог разговорить любого урку, и за два часа раскрутить сложнейшее дело.

— Да, это чувствуется, — согласилась Ольга. — Манеры у него своеобразные.

— А что, где ты его видела?

— Да, я же уже говорила, приходил сегодня по одному делу, рассказал много интересного, и проторчал у меня целый час с разными отвлеченными разговорами. Мне кажется, что если бы Кудимов меня к себе не вызвал, он бы точно довел эти свои разговоры до ресторана и кровати.

Астафьев хмыкнул.

— Ну, это вряд ли. Ему Ниночка тогда последние кудри вырвет. А что ему надо было?

— У меня было заявление по поводу одной сумасшедшей…

Внимательно выслушав рассказ Малиновской, Юрий удивился.

— А что, разве так вот можно? Сослать девушку в дурдом, а потом продать ее квартиру?

— Если они оформили над ней опеку, то вполне.

— Но это же незаконно?

— Говорят, был такой случай в вашем городе, лет двадцать назад. Шалимов даже фамилию того врача вспомнил — Зельц. Его, конечно, посадили. Тогда с этим было проще.

Юрий покачал головой.

— Странно, это все так рискованно.

— Вот, завтра мы и проверим, кто и что там оформил.

В психдиспансер Малиновская одна не поехала, подобрала в условленном месте Косарева. Тот, как всегда, был улыбчив и преисполнен внимания.

— Как ваше драгоценное здоровьице, Ольга Леонидовна? — спросил он, садясь в машину.

— Более чем хорошо.