— Андрей Викторович, ну вы что делаете!? Мы же на операции!

— Быстро, поехали! Двух убийц надо задержать. Только что ушли у нас с рынка.

— Убийц? — уже с интересом спросил нонавец. Они хоть и должны были ловить наркоманов, но задержать убийц было престижно для любой службы. Это была и благодарность в приказе, а то и премия, и даже лишний повод получить звездочку.

Колодников быстро рассказал приметы Рыбаков, и они разъехались в разные концы Цыганского поселка. К этому времени туда же подтянулись и два экипажа ГАИ, и один экипаж вневедомственной охраны. И тут же начали поступать доклады о появлениях и исчезновениях Рыбаков.

— Они на Народной, перебежали улицу около Самарской, прыгнули через забор. Мы за ними.

Через пять минут этот же голос с разочарованием сообщил: — Ушли гады!

Еще через пять минут Рыбаков видели на Крестьянской улице, потом по Чапаева. Но перехватить их не удавалось ни где. В эфире стоял настоящий гвалт.

— Во, лоси! Заборы штурмуют, как спецназовцы.

— Откуда у них столько здоровья?

— Так на речки росли, на речке и живут.

Послушав все эти разговоры, Колодников уверенно сказал: — К реке они идут.

— А ты откуда знаешь?

— А ты сам прикинь? Им некуда больше податься. А там у них лодка, да, тезка?

Мысин согласился.

— И лодка, и сетей километры. Если они в луга уйдут, мы их потом там с дивизией не найдем.

В самом деле, на обширной площади за Кривовом, носившей в народе название Лугов могла спрятаться целая армия убийц. Десятки озер, проток, речушек, ручьев, пересыхающих летом ериков, создавало лабиринт, который до конца могли изучить только такие фанатики охоты и рыбалки, как Рыбаки.

— Поехали на берег, — велел Колодников. Через десять минут они были на самой окраине города, там, где кончались и частные дома, и серая лента речки Кривовки словно подводила под ним черту. Берега реки заросли густым и высоким камышом, и в некоторых местах он вплотную подступал к огородам.

— Да, если они в эти камыши залезут, то хрен мы их там найдем, — решил Шаврин.

— Это точно, — согласился Мысин.

— А эти дома жилые? — спросил Колодников Мысина, показывая как раз на заброшенные огороды.

— Нет, там и дома то развалились. Вода тут близко, гниет все.

— Это хорошо.

Он посмотрел на небо, потом послюнявил указательный палец, повертел его по сторонам, как старый морской волк. Все с недоумением смотрели за манипуляциями майора.

— Вызывай пожарных, скажи: окраина города за Речной улицей горит, камыши, — велел он Шаврину.

— Так они же не горят? — не понял тот.

— Счас загорятся.

После этого он достал зажигалку, и действительно поджог ближайшие камыши. Все он рассчитал правильно, камыш высох уже настолько, что загорелся, будто политый бензином. Пятиметровая лава огня двигалась вдоль реки, не задевая, до поры, ни огороды, ни дома. Колодников же быстро раздавал команды всем своим собравшимся невольным помощникам — нонавцам, и прочим «загонщикам». Они равномерно распределялись вдоль фронта линии огня. А сам Колодников поехал к дальнему концу камышового рая, к самому железнодорожному мосту. Навстречу ему попались два натужно ревевших пожарных Зилка.

— Долго же они чухались! Тут ехать то полкилометра.

— Хрен они этот пожар потушат, — предположил Шаврин. Мысин был другого мнения.

— А они и не будут его тушить. Сгорит камыш — им же лучше. Ветер удачно дует, а так бы повернул на поселок, и п…ц нашим цыганам.