— А как вы с ним познакомились?

— На вокзале я с ним познакомилась, в Торске. Я как раз от Ибрагима сбежала, не знала, куда идти, куда ехать. А тут он со своим участием. От жены как раз ехал. Предложил к нему поехать, переночевать. Так, сначала, хорошо было, но потом он меня просто достал. Такой он нудный, по сто раз про одно и тоже за день может рассказать, потом еще и еще! Как попугай!

— А как вы хотели объяснить всем соседям и родне исчезновение Вениамина Челнокова?

— Заявила бы, что пропал без вести. Уехал в Торск и не вернулся.

Затем Наташка снова вспомнила про свою несостоявшуюся квартиру.

— Я же такой ремонт там сделала! Такой ремонт! Как же это все теперь? Кому достанется?

— Теперь это все отойдет к государству, да и вам свое жилье теперь не скоро понадобиться.

Через час Малиновская вошла в кабинет Кудимова и положила на стол папку с делом.

— Все. Дело Челнокова можно отправлять в суд, на арест всех троих фигурантов.

— Молодчина Ольга. Даже не в сорок восемь часов, а в четыре уложилась, — похвалил Кудимов.

— Алексей Дмитриевич, можно, вы его в суде представлять будете.

Прокурор опешил.

— Ты чего? Тут же все уже готово?

— Вот именно.

— Так в чем дело?! — не понимал прокурор.

— Да, тошно мне на них смотреть. У этих рыбаков в заначке двести тысяч лежало, так они за двадцать еще человека взялись убить. Да и Наташа эта, со своими обоями. Заберите его у меня, Алексей Дмитриевич.

— Ну, хорошо-хорошо. Иди, отдыхай.

Старый волк Кудимов так и не понял мотивов Ольгиного отказа. Он уже к подобному как-то привык.

ГЛАВА 24

Встреча двух подполковников произошла совсем не так, как это предполагал Косарев. Он отдал список выявленных родственников своему новому работодателю. Тот, в свою очередь, предложил ему проверить трех первых адресатов на степень их благонадежности: как у них насчет выпивки, не брали ли они в банке ссуду, которую потом не смогли отдать? Какие у жильцов соседи, не бандиты и не алкаши ли, случайно?

— Мы закупаем жилье, и обязаны знать все, с чем могут столкнутся наши клиенты, — пояснил такой интерес Александров.

Косарев посчитал такой интерес законным.

"Какой настырный парень", — с уважением подумал подполковник. — "Да, с таким риэлтером все будет надежно. Просто удивительно — в наше время и быть таким честным".

И надо ж было случиться, что, поднимаясь на крыльцо первого адресата в списке "Саши в кубе", Косарев встретил выходящего из подъезда Мазурова. Это был рослый, атлетического сложения брюнет с густыми, черными усами, и длинноватым, слегка висячим носом.

— Стоять! — строго прикрикнул на него Косарев. — Руки за голову, ноги на ширине плеч!

Тот вместо этого сунул ему лодочкой свою руку.

— Нет, ты что, думаешь, я после всего этого тебе руку подам?! — спросил Косарев, и при этом лицо у него было такое, словно перед ним стоял если не Гитлер, то, по крайней мере — Пиночет. Мазуров стушевался. Он прекрасно знал артистические манеры своего коллеги, но не знал их пределов.

— Не, ты чего мне тут пургу гонишь? — спросил Мазуров. — Чё наезжаешь то?

— Нет, а ты не знаешь что?! Ну-ка, пойдем, отойдем!

— Пошли. Может, в машину сядем?

— Давай-давай! Я счас с тобой разберусь!

Они отошли за угол, Мазуров открыл машину, подержанную девятку стального цвета. Косарев сурово кивнул головой — дескать, садись первый сам. Любой, кто видел эту сцену со стороны мог подумать, что дело кончиться как минимум дракой, и очень бы удивился, когда увидел все, что произошло за тонированными стеклами машины.