Косарев вернулся домой только в десятом часу дня. Жена была уже на работе, но, как только Георгий снял куртку, как зазвенел телефон.

— Да, Косарев слушает.

— Жора, приезжай как можно быстрей!

Звонившая не представилась, но в этом и не было нужды. Этот голос Георгий не спутал бы ни с чьим другим.

— Что случилось, Света?

— С Лешкой плохо.

— Скорую вызвала?!

— Он не велит. Да, хватит болтать, приезжай скорее!

Косарев положил трубку, и, схватив куртку, выскочил из дома.

Со Светой Жилкиной подполковник близко столкнулся семнадцать лет назад, будучи еще старшим лейтенантом. Она проходила по одному делу свидетелем, и между ними как-то быстро и естественно завязалась любовная связь. Света была тогда замужем, и Косарев как раз обзавелся семьей. Получилось так, что их дети родились в один месяц, с разницей в двадцать дней. У Георгия родилась дочь, а у Светланы — сын. Они никогда не говорили про родословную Алексея, но он так был похож на Косарева, что тот привязался к ребенку чуть ли не сильнее, чем к родной дочери. А когда Лешке Жилкину было пять лет, отец ушел из семьи и переехал в Москву. С тех пор Георгий окончательно стал для Лешки приходящим отцом. Недавно ему стукнуло шестнадцать, и он все больше и больше внешне начинал походить на Косарева. Такая же большая голова, такая же манера ходить, словно втянув ее в плечи. Парень хорошо учился, и мечтал пойти учиться на летчика.

Света открыла дверь на его звонок так, словно она стояла, положив руки на щеколду замка.

— Что случилось? — спросил Георгий входя.

— Я пришла с ночной смены, Лешка, вроде бы, спал. И что меня дернуло откинуть одеяло! Вот, как бог шепнул.

Они вошли в комнату Лешки, тот лежал на спине с открытыми глазами, и даже не отреагировал на их появление. Светлана откинула одеяло, и Георгий ахнул. Правое плечо сына было не очень умело перевязано бинтом, сквозь которые проступало красное пятно.

— Так, скорую, быстро! — скомандовал Косарев. Тут впервые подал голос сам Алексей.

— Не надо, а то меня сразу посадят.

— Почему посадят? Где ты налетел на нож? — спросил Георгий.

— Это не нож, это пуля.

И тут в голове подполковника словно что-то щелкнуло. Он вспомнил и громадный мотоциклисткий шлем в прихожей, и брошенный в углу грязный комбинезон.

— Так это ты поджег этот дом в Синевке? — спросил он.

— Нет, я только с мотоциклом был.

— А кто поджигал?

Лешка молчал. Косарев понял его.

— Зря молчишь. Сейчас вас ищет вся милиция. Ты думаешь, вы ушли от нас, и все? А то, что там следы протектора остались — это ерунда?! И то, что таких мотоциклов по городу полтора десятка — тоже фигня? Вас все равно накроют!

Он сел рядом с кроватью на стул, чуть помолчал, потом спросил: — Сколько раз ты бывал на поджогах?

— Первый раз. Сашка попросил покараулить мотик, пока он там эти дела делать будет. Я и не знал, что он там поджигать собирался. Мы просто катались по улицам. У него классный мотик.

— Так, один раз — это уже хорошо. Теперь скажи — зачем этот твой Сашка это сделал?

— Ну, ему кто-то за это заплатил.

— Это точно?

— Да. Мы когда встали, смотрели на пожар, он мне крикнул что этот пионерский костер стоит десять косых.

Косарев был взбешен.

— Десять косых! А ты знаешь, что там, в доме, два старика погибли? Это тебе не десять косых, это десять лет зоны. Сколько этому Сашке лет?

— Семнадцать.

— Семнадцать! Значит, больше червонца вам они дать не могут. Закон не позволит.

— Жора, может, «скорую» все же вызвать, — робко спросила Светлана.