— Ваш Моталькин просто затаил на меня злость. Он действительно хотел жениться на одной торговке с рынка, но за день до женитьбы избил ее до полусмерти, и она отказалась от своих планов. Она может даже справку вам предоставить, что она в это время обращалась в больницу с побоями.

— Фамилия, имя отчество и адрес торговки?

— Валя ее зовут, больше ничего не знаю.

— Хорошо, а семья Синюхиных? У них было трое детей, но вы все же обменяли их трехкомнатную квартиру на комнату в бараке. Шесть человек на восемнадцать метров!

— А что вы в этом упрекаете меня?! — вспылила Сонька. — Я, что ли, пью круглыми сутками, или они? Поменьше водки надо пороть! Пропили все, что могли, пропьют и эту комнату в бараке. Сдохнут все в патерне, вот посмотрите!

— Но они заявляют, что вы их кинули. Вот их показания. Вместо денег вы им подсунули куклу. А когда отец, Иван Синюхин, пришел предъявлять вам претензии, ваш сожитель Малыгин просто избил его, и отобрал эту самую «куклу».

— Первый раз слышу, это все наговоры. А по поводу смены жилья на меньшую площадь — это все к комитету по делам несовершеннолетних. Они разрешили, значит это все законно.

— Ну, на счет этого вы не беспокойтесь — Якунина уже дает показания. Теперь эпизод номер тринадцать. Монина Антонина Алексеевна. По ее показаниям вы представились работницей собеса, и предложили разменять трехкомнатную квартиру на однокомнатную. Вместо этого вы перевезли ее в аварийный дом по улице Лермонтова пятьдесят два.

— Врет она все. Она сама согласилась пожить в частном секторе, на свежем воздухе. Врачи ей советовали больше гулять.

"Вот сука"! — подумала Ольга.

— Хорошо, мы устроим вам с ней очную ставку.

В этот момент открылась дверь, вошел Паша Зудов и показал Ольге какую-то бумагу. Та, прочитав ее, кивнула головой.

— Хорошо. Ты привез его?

— Да, тут сидит.

— Тогда заводи.

Зудов ввел невысокого, смуглого до черноты цыгана возрастом лет пятидесяти.

Усадив нового фигуранта за стол напротив Софьи, Ольга кивнула головой взявшему телекамеру Зудову и объявила: — Начинается очная ставка между Софьей Романовной Зубаревской, и Николаем Романовичем Зубаревским. Кем вы приходитесь друг другу?

— Сестра она мне по отцу. Матери у нас разные, отец один, — пояснил Николай.

— Хорошо, понятно. Вчера, в ходе обыска в машине, принадлежавшей Николаю Романовичу Зубаревскому, и управляемой по доверенности Софье Романовне Зубаревской, был обнаружен полиэтиленовый пакет с пять расфасованными дозами опия сырца весом семь граммов, восемьдесят миллиграммов. По уверениям Софьи Зубаревской эти пакеты принадлежат не ей, а ее сводному брату Николаю Зубаревскому. Николай Романович, что вы можете сказать в ответ на это обвинение?

— Ну, я уже сказал этому парню, — Николай кивнул головой в сторону Зудова. — Это не моя ханка. Я с тех пор как вышел с зоны три года назад, так и завязал.

— Что вы можете сказать на это, госпожа Зубаревская? — обратилась к Софье Малиновская.

— Не мое это, его. Мне эта дрянь не нужна, я не колюсь, не нюхаю.

— Ну, что ж. Тогда разрешите зачитать акт криминалистической экспертизы: "На пакете обнаружены отпечатки пальцев только одного человека: Николая Романовича Зубаревского". Что вы скажете на это, Зубаревский?

Николай вскочил с места.

— Конечно, как на ней будут ее отпечатки, если она была в перчатках!? Сказала еще, руки замерзли. А расплачивался этот ее Могильщик. Она для себя брала эти чеки, за два еще не заплатила! Потом сказала, сейчас мелочи нет!

Софья в ответ захохотала.