Кейт с удивлением смотрела, как весна преобразила эти невзрачные кустики. Из чахлых уродцев они превратились в изысканные – всех оттенков багряного, лилового, темно-пурпурного – сплетения веток и цветов.

– Какая красота! – Не выдержав, она соскользнула с Вороного и взбежала вверх по склону. – Я не верила, когда ты говорил мне об этом.

Остановившись наверху, Кейт вытянула руки навстречу восходящим лучам солнца. Легкий ветер смешал тонкий запах цветущего вереска и запах волнующегося внизу моря.

– Боже праведный, до чего же мне все здесь нравится!

– Только прошу тебя, не заходи в своей любви слишком далеко, а то свалишься со скалы. Такое впечатление, что ты собираешься взлететь, – полушутя, полусерьезно попросил ее Роберт.

– И взлечу! Сегодня именно тот день, когда возможно любое чудо. – Она оглянулась и увидела, что он терпеливо поджидает ее внизу. – Когда-нибудь я непременно проверю, удастся ли мне подняться в воздух.

– Если ты решилась, то у тебя непременно получится, – с прежней улыбкой на губах сказал Роберт.

– Нет, ты мне ответь: ну разве это не чудо?

– Чудо. – Он вынул из сумки одеяло и двинулся по холму к ней наверх. – Но ты от всего приходишь в восторг.

– Ты привык и перестал замечать, какое здесь царит великолепие... Теперь мне придется открыть тебе глаза на то, каким сокровищем ты владеешь.

– Чрезвычайно благодарен вам, миледи, что вы снизошли до такой милости. – Он расстелил одеяло, сел рядом с ней и обхватил голые колени руками.

Со дня свадьбы Гэвина Роберт почти постоянно ходил в килте. Рубашку он сбросил, когда соскочил с седла. И теперь в нем было нечто варварское: блестящая от загара бронзовая кожа, растрепавшиеся на ветру черные волосы, живой взгляд. Как он нравился ей таким – полным жизни и силы. В нем уже почти ничего не осталось от того измученного сомнениями, циничного человека, каким она его встретила в самом начале.

Кейт почувствовала острое желание коснуться ладонью его крепких мышц, но она сдержалась, зная, что последует за этим. А ей так хотелось продлить эти удивительные минуты.

– Скромность явно не относится к числу твоих достоинств. Никогда еще не видела человека, столь уверенного в своем высоком предназначении.

– Тебе не так уж много мужчин доводилось видеть до меня. А те, которых ты встречала... Не будешь же ты утверждать, будто твой Себастьян не был о себе высокого мнения.

– Верно. Но вы, шотландцы, самые заносчивые. Мне кажется, это главная черта вашего характера.

– Значит, у тебя как дочери шотландской королевы этого должно быть еще больше.

Еще два месяца назад само упоминание о Марии вызвало бы у Кейт чувство тревоги и беспокойства. Но сейчас ничто не могло нарушить охватившего ее состояния восторга и приподнятости.

– Конечно. Некоторая доля надменности есть и у меня. Но для нас, женщин, это средство защиты от мужчин, которые постоянно пытаются подавить нас.

– Твоей матери это не удалось.

Тон его звучал вполне буднично, но легкая тень все же промелькнула на лице, и Кейт, уловив ее, перевела разговор на другое.

– Зато Елизавета ухитрилась удержать власть в своих руках более тридцати лет. А ты сам говорил, что она самый высокомерный человек из всех, кого тебе приходилось видеть.

Он хмыкнул.

– И все же она проявила заботу обо мне, – задумчиво сказала Кейт.

– К сожалению, не удосужившись проверить, достоин ли человек, заботам которого она поручила тебя, такого доверия.

– Ты слишком многого от нее требуешь. Она делала то, что, по ее мнению, могло быть полезным для меня.