– Боже всемогущий, – прошептала Кейт, не в силах оторвать от него взгляда.

– Я предупреждал, что он не вызовет у тебя восторга, – тон Роберта казался резким. – Но не думал, что он так сильно разочарует тебя.

– Да, – машинально повторила она, – он не вызывает особого восторга.

– Ну что ж, – сказал Роберт все так же резко и непримиримо. – Утешайся тем, что тебе придется прожить здесь всего лишь год. – Он спешился и двинулся к парому, стоявшему у пристани. – Гэвин, помоги ей сойти с лошади.

Кейт даже не почувствовала рук Гэвина, когда он снимал ее с лошади, настолько все увиденное потрясло ее. До чего же угрюмое место. Кейт не тешила себя иллюзиями, помня о том, что рассказывали ей Роберт и Гэвин. Но действительность оказалась мрачнее всех ожиданий.

Крейгдью. Он станет ей домом. На год.

– Джок не очень-то обрадуется ни мне, ни тебе, сказал Гэвнн, опуская шест в воду. – Может, нам имеет смысл двинуться прямо в Эдинбург, а, Роберт?

Роберт усмехнулся и покачал головой.

– Лучше уж встретиться с ним сейчас, чем откладывать решение нашей участи на потом.

Джок. Кейт вспомнила, что говорили о Джоке Кандароне оба брата. Чувствовалось, что этот человек занимает какое-то важное место в Крейгдью. Но его положение, судя по их словам, все же было ниже положения Роберта. Почему же они побаиваются встречи с ним?

– А что он может вам сделать? – спросила она не столько из любопытства, сколько для того, чтобы снять внутреннее напряжение.

Роберт и Гэвин обменялись взглядами.

– Джок – мастер создавать для всех массу беспокойства, – ответил ей Роберт, глядя на пристань, до которой уже было рукой подать.

– У нас еще есть время повернуть назад, – печально заметил Гэвин.

Кейт видела, что у пристани стоят три корабля: один галеон и две большие каравеллы. Но разглядеть фигуры людей, стоявших на причале, она не могла.

– Откуда ему известно, что вы возвращаетесь на остров?

– А в Эдинбурге сейчас так хорошо, – мечтательно проговорил Гэвин.

На вопрос Кейт ответил Роберт:

– В гавани всегда есть часовые. Как только мы ступили на плот и оттолкнулись от берега, они тотчас отправили вестника в замок.

– Лучше бы я остался у Ангуса, – продолжал поддразнивать Роберта Гэвин. – Мы бы сейчас отправились с ним на охоту.

Не принимая его шутливого тона, Роберт повернулся и сказал совершенно серьезно:

– Я с радостью отправлю тебя на все четыре стороны, если только ты дашь мне обещание держаться как можно дальше от замка Малкольма.

Гэвин покачал головой.

– Ты же знаешь, что я не сдержу обещания. – Он заставил себя улыбнуться. – Ничего, я уже готов ко всему. Не стоит давать Джоку лишних поводов для беспокойства. Он и так немало поволновался из-за нас.

Джок стоял на пристани, поджидая, когда подойдет плот.

На вид ему можно было дать лет сорок. Но его возраст выдавали только легкие морщинки у глаз. Это был гигантского роста человек, с широкой грудью, мощными мышцами и толстыми, как стволы деревьев, ногами. Его волосы, отливавшие бледным золотом в тусклом свете зимнего дня, заплетенные в толстую косу, падали ему на спину. Он не стал застегивать плащ на груди, оставив ее обнаженной. Казалось, Джок не замечал резких порывов ветра, который заставлял стоявших рядом с ним людей потирать озябшие руки. Он напомнил Кейт одного из тех диких, могучих викингов, о которых ей рассказывал учитель на уроках истории.

– Наконец-то, – громовым голосом сказал Джок. – Давно пора было вернуться домой.