Вальдемар сидел, скорчившись, возле невысокого парапета, вцепившись одной рукой в рюкзак, и тыкал во все стороны бластером.

– Дай мне карабин, – шепотом сказал Йенсен, – и привяжи к веревке скользящую петлю.

Едва он это сказал, как по парапету со стороны улицы застрекотали иголки. Этот звук вывел Вальдемара из транса, и, пригнувшись еще ниже, он занялся веревкой.

Посмеиваясь в душе над реакцией аргентянина, Йенсен спрятался за парапет и прополз дальше по крыше. Как только он попытался выглянуть из укрытия, новая партия иголок просвистела в воздухе, едва не угодив ему в лицо. Спецназовец установил на карабине полную мощность луча, запахнул поплотнее капюшон и, вскочив в полный рост, послал длинный луч в основание ближайшего уличного фонаря. Падая за парапет, он услышал сильный треск, и неожиданно вся улица погрузилась в темноту.

Йенсен привстал и огляделся. Оказалось, что обесточенными оказались еще несколько кварталов в округе.

– Ваша работа? – прошипел Вальдемар возвращавшемуся спецназовцу.

– Да. Веревка готова?

Аргентянин сунул ему в руки веревку, и Йенсен проверил на прочность петлю.

– Подойдет, – сказал он. – Когда подам сигнал, бросишь вниз гранату.

Продев веревку в петлю так, что получилось нечто вроде удавки, он сложил ее кольцами и ногой прижал к крыше свободный конец. Глаза спецназовца уже немного привыкли к темноте, и он хорошо помнил расположение намеченной цели.

– Давай! – скомандовал он и, раскрутив веревку, метнул петлю.

В школе «Черного спецназа» Йенсен ненавидел тренировки по метанию лассо. Преподавателями у них были ковбои из Хеджхока, и справляться с веревкой хуже, чем «Хоччи», для него было невыносимо. Но, несмотря на это, а может, и именно поэтому, он стал лучшим «ковбоем» в своем подразделении.

Когда улица озарилась вспышкой от взрыва гранаты, Йенсен увидел, как петля плотно затянулась на вентиляционной трубе соседнего дома.

– О'кей, – прошептал он, – теперь у нас есть переправа вон на ту четырехэтажку. Сейчас закреплю конец и отправляемся.

Йенсен извлек из рюкзака пластиковый ремешок с небольшим металлическим карабином и передал его Вальдемару.

– Закрепи его на левой кисти и пристегни карабин к веревке.

Натягивая веревку, спецназовец направился к будке входа на чердак.

Прочно привязав свободный конец веревки к основанию металлической лестницы, он прислушался. Снизу не доносилось ни звука. «Нехороший признак», – подумал Йенсен. Либо СБ уже окончательно подавило сопротивление людей Радикса, либо затевалась какая‑то акция против тех, кто укрылся на крыше. Еще раз проверив узел, спецназовец оглядел горизонт и вернулся к парапету.

Вальдемар стоял на коленях перед ограждением и осторожно заглядывал вниз.

– Ничего не слышно? – спросил Йенсен, проверяя, как аргентянин закрепил на руке ремень.

Вальдемар покачал головой.

– Но они могли заменить веревку, – прошептал он.

Спецназовец забрал у него бластер и сунул в руку гранату.

– Совсем не обязательно. Веревка темная, и вспышка должна была их на время ослепить.

Йенсен привстал и швырнул гранату на другой конец крыши.

– Пусть гадают, чем мы тут занимаемся. Залезай на парапет и приготовься.