— Да чтоб вас! — выругался он на моментально поменявшуюся ситуацию, в которой чувствовал себя волком обложенным со всех сторон охотниками.

Щиток пулемета условно прикрывал его от ПКМа. Спина в это время была подставлена под огонь с вертолета. А СПГ мог сотворить с броней бронепоезда все, что угодно. Одно удачное попадание могло выбить платформу с колеи или взорвать котел. Максим решил подождать, когда багги остановятся, чтобы сделать прицельный выстрел. Развернулся к солнцу. Вертолет немного вышел из его ореола, совершая маневр. Максим воспользовался этим и сделал несколько коротких очередей в его сторону. Оттуда ответили. Похоже, пилот тоже был вооружен обычным автоматом, поэтому его огонь оказался не очень прицельным. Максим увидел, как трассер воткнулся в землю метрах в десяти от паровоза. Видимо, управлять самоделкой и одновременно стрелять было непростой задачей.

Пока он занимался вертолетом, багги начали огонь. Пули, выпущенные из ПКМа, ударились в борт и, жужжа, разлетелись в стороны, не пробив его. Максим выстрелил в ответ короткой очередью. Взял чуть ниже, подняв хорошо заметные фонтаны от попаданий в землю. И тут Максим понял, что противник не прост. Пулемет на багги открыл «прижимающий» огонь, не давая прицелиться. Вторая машина со станковым гранатометом остановилась и принялась безнаказанно целиться. Да еще и пилот вертолета привносил сумятицу, поливая огнем сверху.

СПГ сделал выстрел. Граната ударила в борт напротив топливной секции. Лист брони сорвало взрывом и перекинуло через платформу. Деревянная ограда, удерживающая уголь, разлетелась. Максима накрыло разлетающимися кусками угля, больно ударившими по телу. Положение надо было спасать. Максим, невзирая на пролетающие мимо пули, оперся о щиток турели. Выцелил машину с СПГ и дал очередь на пять патронов. Водитель вскинул руки и вывалился из нее наполовину наружу. Сделать второй выстрел Максиму помешал удар в правое плечо, сбивший с ног. Он закричал от боли и ухватился за поврежденное место. Там уже было горячо и мокро. Пилот вертолета все-таки смог достать его.

Максим выстрелил вверх, держа автомат левой рукой и уперев его в левое плечо. Стрелял наудачу, лишь бы не дать тому прицелиться и добить его. Макар и Николай счастливо храпели, лежа на полу, имея все шансы также счастливо умереть во сне. Когда в автомате закончились патроны, Максим отложил его в сторону, встал на четвереньки и, опираясь только на левую руку, пополз к рычагу, добавляющему скорости паровозу. В ней остался единственный шанс на спасение.

Едва он покинул место возле турели, как за ней раздался взрыв. Видимо, второй снаряд попал чуть ниже борта и сдетонировал от соударения с механизмами паровоза. Пол над взрывом вспучился, выпустив сквозь щели дым и огонь, и опал почти без повреждений. Максим опустил рычаг в крайнее положение, позволяя пару разогнать машину. Пули, выпущенные из вражеского ПКМа, поднимали фонтаны угля, раскидывали поленья, визжали, ударяясь о броню.

Наступил кратковременный момент, когда боль из острой фазы перешла в тупую, создавая иллюзию облегчения. Организм выплеснул в кровь собственную анестезию, создающую еще и чувство расслабленной отстраненности. Максим лег на спину, отпустив ситуацию полностью на волю судьбы. Ему совсем не хотелось больше воевать. В настоящий момент ему хотелось лежать не двигаясь, и смотреть на небо, далекое, чистое, прохладное, безмятежное небо, меняющее с каждым мгновением голубую палитру на розовую. Максим уже решил, что потеря крови привела к зрительным галлюцинациям.

Прислушался. Звук вертолета пропал, прекратились удары пуль о борта платформы.