Неожиданно перед платформой дорогу перебежала длинноногая косуля, перемахнувшая оба ряда железнодорожных путей за один прыжок. За ней выбежала свора крупных собак, преследующих животное. Косуля добежала до леса и помчалась вдоль него, видимо, боясь потерять свое преимущество в скорости. Собаки побежали следом, совершенно не замечая паровоза. Хищники оказались хитрее. Часть собачьей стаи перемахнула полотно в другом месте и перерезала путь косуле. Той ничего не осталось, как исчезнуть в лесу. Обе половины собачьей стаи бесшумно растворились среди деревьев.

Сценка охоты, в особенности то, как они проигнорировали человека, никак не входящего в их сферу интересов, оставили у Максима двоякие ощущения. С одной стороны, он радовался, что в природе происходят естественные вещи, но с другой — почувствовал, что человека начинают забывать, будто вопрос его полного исчезновения уже где-то решен, и осталось только немного подождать. Ощущение бесполезности своих поползновений вызвало у Максима короткий приступ уныния. Захотелось все бросить, уйти глубоко в лес и дожить остаток жизни тихо и незаметно.

Вывел его из депрессивного состояния все тот же биплан, зажужжавший приближающимся гулом. Максим добавил хода платформе и занял место за пулеметом. Самолет появился сзади. Он шел строго вдоль путей. Пронесся над головой. От него отделилось темное пятно и полетело вниз. Максим дернул рукоять тормоза, наполнив окрестности пронзительным свистом тормозов. Предмет, похожий на мину для миномета или маленькую бомбу, упал мимо рельс, взорвавшись от них в трех метрах. Осколки пролетели над головой Максима.

Максим снова пустил паровоз вперед, чтобы не дать экипажу биплана возможности пристреляться. Самолет сделал большой разворот и снова зашел «с хвоста». Максим решил его проучить. Встал за пулемет. Проверил боеприпасы. В ленте осталось десяток патронов. Не густо для хорошей перестрелки. Щиток, прикрывающий тело, добавлял уверенности. Максим взял прицел чуть выше черного силуэта самолета. Погладил спусковой крючок пальцем, будто входил в состояние синхронизации с оружием, сделал несколько спокойных вдохов и выдохов и, почувствовав, что готов открыть огонь, дал короткую очередь из двух патронов.

Биплан дернулся в сторону. Максим уже решил, что попал с первого выстрела, однако самолет не задымил и не пошел к земле. Он снизился и сам открыл огонь. «Тук-тук-тук». По платформе пробежала цепочка попаданий. Максим выстрелил еще раз, заставив биплан снизиться и начать разворот, чтобы уйти из-под огня. Как только он понял, что есть момент отвлечься, побежал посмотреть, не задел ли огонь его товарищей. К счастью, оба спали, не потревоженные боем.

Максим проверил пути. Впереди было чисто. Бросил в печку угля и добавил хода. Пока он разбирался с делами, самолет пропал из вида. Он уже решил, что тот улетел от греха подальше, решив сэкономить родной общине дорогую боевую единицу, но оказалось, ошибся. Самолет вылетел наперерез, прикрывшись лесом, взмыл вверх над головой, уместно предположив, что ствол пулемета на такой угол не поднимется и, как оказалось, еще и для прицельного бомбометания.

Вниз, прямо на голову Максима, полетела черная точка. Он уже ничего не успевал сделать. Сбросил со стула Макара и накрыл его своим телом. Взрыв раздался совсем рядом. Платформа подскочила, громко лязгнув колесами. Максим приготовился к крушению, но паровоз, еще раз ударившись задней колесной парой о поврежденные рельсы, продолжил путь. Он поднялся и бросился проверять последствия, нанесенные взрывом. Позади платформы дымилась небольшая воронка. Бомба упала ближе к соседнему пути, разорвав рельс на нем. Ближайший к месту взрыва рельс, на который опирался паровоз, выгнуло внутрь, но не разорвало. Третья попытка, судя по тому, как быстро учился летчик, могла закончиться точным попаданием.

Максима разобрала такая злость, что он, не помня себя, кинулся к пулемету и всадил оставшиеся патроны биплану вдогонку.