— Ща чабреца бахнем, и подумаем, что делать дальше, — произнес он вслух, в первую очередь, чтобы успокоить самого себя.

— Уезжать надо, — шмыгая носом, произнесла Маша.

— А бабуля там как? — поинтересовался отец.

— Спит. Я не стала ее будить, — дочь вытерла тыльной стороной ладоней слезы, бегущие из глаз. — Она же все равно не поедет с нами.

— Да куда ехать-то? — Максим пожал плечами. — Искать другую точку? А что, если они все закрылись, как эта? Мы же ничего не знаем про то, что происходит. Связи нет, телевидение не работает, радио тоже. До компьютера не добраться из-за дремучих колхозников.

— Мне в машине… в движении… спокойнее, — разрывая фразы из-за недавнего плача, произнесла Маша.

Отец нежно обнял ее и погладил по спине.

— Хорошо дочь, мы с Максимом решим, как нам лучше поступить, — Илья посмотрел на него. — Наверное, будет хорошей идеей убраться отсюда.

Максим не стал спорить, потому что в этом момент он услышал дикие крики, присущие моменту, после которого тьма делала свое «темное» дело. Внезапно они оборвались, а через секундное затишье раздались уже крики на два голоса, один из которых приближался. Максим схватил ружье, выключил свет и выглянул в приоткрытую дверь. Кричали в соседнем дворе. Мужчина попытался перескочить через забор во двор к бабе Але, но не успел. Штакетник под его массой подломился, но тот не упал на землю — исчез раньше. Черная тьма, намного чернее ночи, повисла на заборе, будто давала понять, что теперь соседний двор принадлежит ей.

Максим закрыл дверь и включил свет. Маша смотрела на него испуганными глазами, умоляя взглядом что-нибудь сделать, чтобы избавиться от страха.

— Наверное, вы правы, — подумав, решил Максим. — Будет лучше уехать отсюда. Давайте позавтракаем, — он посмотрел на старинные настенные часы, висящие на стене летней кухни. Они показывали начало третьего ночи. — Или поужинаем второй раз.

Маша готова была на все, лишь бы знать, что сейчас они покинут опасное место. А крики по деревне множились. Участился шум проносящихся по улице машин. Как и везде, народ бессознательно спешил куда-нибудь уехать, надеясь на удачу.

Максим сидел напротив двери в баню. Неожиданно она приоткрылась, обнажив узкую щель в темное помещение. Чувства сразу же дрогнули, предвосхитив появление в ней чего-нибудь пугающего. Сердце заколотилось чаще, а глаза впились в темную полосу в ожидании. Тьма не заставила себя ждать. Чернота сгустилась и колыхнулась, намекая на то, что за ней уже кто-то есть. Грудь сдавило от страха так, что сердцу стало негде биться, а легким не хватило места, чтобы расправиться на вдохе.

— Максим! — вскрикнула Маша, заметив его остановившийся испуганный взгляд.

Она обернулась и увидела, что дверь бани приоткрыта, поднялась и захлопнула ее. Максим тряхнул головой.

— Надо же, а… Как гипноз, — он потер ломящую нудной болью грудь. Сделал хороший глоток чая и сразу же почувствовал, как стало отпускать. — Знаете, надо научиться смотреть не фиксируясь. Как только зацепишься взглядом — всё, тьма берет под контроль.

— Этому надо учиться, — произнес Илья. — Что делать с бабулей?

— Не взять ее некрасиво, но и взять ее было бы странно, — поразмышлял Максим. — Ей вряд ли понравится трястись с чужими людьми по проселкам.

— Надо ее спросить, — предложила Маша.