— Может, потом вместе сходим? — Рустаму показалось, что героизм сейчас неуместен, и не хотелось отпускать друга.

— Я что, не знаю, как подобраться незамеченным? Если в деревне кто-то есть, я увижу издалека, посмотрю, что за люди, сколько, на какой технике и назад. Вдруг они там уже строятся рядами прочесывать лес?

— Ладно, не нагоняй. Будь осторожен. Я Дружка возьму с собой, чтобы он не выдал тебя своим радостным лаем. — Рустам потрепал псину за ушами. — Одень белую накидку.

Накидки они сделали из простыней на всякий случай и вот этот случай подвернулся. Максим сгреб с дверей землянки снег и прошел внутрь. В ней было еще тепло, уютно пахло домашним бытом и печкой. Максим снял с вешалки накидку и вышел наружу, тщательно прикрыв все двери.

— Прежде, чем расходится, послушаем эфир. — Предложил он, надел накидку и полез на дерево.

Рустам с собакой остались внизу в нетерпении ожидая новостей по поводу произошедшего ночью. Максим в неловкой зимней одежде с трудом поднялся на самый верх дерева. Выгреб снег из «ступы» и забрался внутрь. На волне водохранилища не было никаких переговоров связанных с событиями ночи. Максим покрутил тюнер и наткнулся на интересные переговоры. Его сразу заинтересовала манера общения, похожая на армейскую, между подчиненным и старшим по званию. Звания и прочее там не упоминались, но все равно было несложно понять, что общаются военные.

— Командир, тут пенсионер живет, глухой. Агрессивный падла, ружьишком в нас тычет, орет. У него хозяйство есть, корова, коза и куры. Жалко сжигать, он все равно не разживется с этого.

— Саня, блин, жалко не жалко, но у нас приказ. Потом всплывет, что смалодушничали, придется отвечать. Ты готов?

— Да хрен его знает к чему я готов. Сегодня я живой, а завтра меня черная чума заберет. Оставлю деда, рука не поднимается. Остальные дома сожжем.

— Смотри, Саня, если что, я тебе этого не позволял.

— Не ссы, командир, я тебя не сдам.

Разговор прервался. Он многое прояснил и подтвердил некоторые подозрения. Кто-то взялся лишать спасшихся людей источников пропитания. Это звучало кощунственно и дико, абсолютно не по-человечески. Там могли поступить только люди, у которых жажда власти затмевала здравый смысл, милосердие и прочие благодетели. Так могли поступить только со скотом, мнение которого никого не волновало.

Максим, прежде, чем спуститься, решил настроиться на волну водохранилища.

— Алло, прием, — Максим прервал идущий разговор, — это житель одной из деревень, которую сегодня ночью сожгли какие-то люди на военной технике. Они жгут и другие деревни, чтобы люди не имели возможности прокормить себя. Не знаю, кто это такие, но думаю, что вторым актом сцены станут объявления о найме на работу и кормежке по всем разоренным селам. Если вы мне поверили, донесите это до своего руководства.

— Эй, парень, ты там не под лекарствами? — В голосе человека сквозила уверенность, то так и есть.

— Нет, не под лекарствами, и не под алкоголем. Я тот человек, который передал Алле схему излучателя. Отнеситесь серьезно к моему предупреждению и передайте ей, что это было сообщение от Максима.

— Что-то я не слышал ни про какой излучатель. Ладно, я передам. А где находишься?

— А вот этого в прямом эфире я говорить не буду.

— Хорошо, понял. Давай до связи, не засоряй эфир.

Максим в сердцах отключил рацию и полез вниз.

— Слышал? — Спросил он у Рустама, чтобы не пересказывать.

— Да. Ты был прав, как обычно. Эти уроды решили устроить нам голодомор. — Рустам вздохнул. — Недолго мы жили счастливо.