В себя старатель пока не пришел, и я аккуратно снял с него поврежденный шлем. Очень, к слову, неплохой шлем, хоть и обзаведшийся вмятиной и уродливой трещиной. Однако свою главную функцию он выполнил сполна – спас череп хозяина от несовместимой с жизнью травмы. Что интересно, от удара шлем даже не выключился, и, похоже, его оптоэлектронная начинка тоже не особо пострадала. Ну, или функции поврежденных элементов успешно взяли на себя дублирующие системы. В армейских моделях такие схемы повышения надежности снаряжения использовались достаточно широко.

Я бегло осмотрел голову старателя и крови не увидел. Видимо, шлем неплохо распределил удар, а шейные позвонки боевика оказались достаточно прочными. Сильное сотрясение мозга он точно заработал, однако, учитывая все обстоятельства, это он еще очень легко отделался.

Мое внимание привлек едва слышный писк. Исходил он из шлема, и я понял, что в очередной раз проявил себя не с лучшей стороны. Сканер боевика, установленный мной в сторожевой режим, работал в связке со шлемом и все сигналы транслировал хозяину именно через него. Не держи я шлем в руках, об обнаружении противника так бы и не узнал, пока не стало бы слишком поздно. Ну, не работал я раньше вживую с таким снаряжением. Привык к тому, что сканеры подают звуковые или вибрационные сигналы, и не подумал, что имею дело с куда более продвинутым оборудованием, способным сопрягаться с тактическим шлемом.

Быстро надев шлем, я убедился в своей правоте. С такими моделями я встречался только в виртуальных играх, доступ к которым для воспитанников интерната был, мягко говоря, сильно ограничен, так что интерфейс оказался частично знаком, но сходу разобраться во всех деталях, естественно, не получилось. И всё же самое важное от моего внимания не ускользнуло. Над разрушенными цехами химического завода неторопливо летел дрон-разведчик Роя. Зеленый индикатор в правом углу проекционного экрана показывал, что нас он пока не видит. Значит, генератор маскировочного поля раненого боевика продолжал работать и достаточно надежно прикрывал наше убежище от сканеров разведчика. У неподвижного объекта всегда есть преимущество в незаметности перед движущимся противником, особенно если последний использует сканеры в активном режиме.

Мое внимание привлекла мигающая желтым пиктограмма в виде миниатюрного изображения какого-то ручного оружия. Я дал дрону Роя пролететь мимо и дождался, пока он начнет разворот, и только тогда осторожно потянулся за винтовкой. Как только оружие оказалось в моей руке, желтая пиктограмма сменила цвет на зеленый, а на проекционном экране перед моими глазами сформировались рамки виртуального прицела. Летающий разведчик противника теоретически находился в зоне эффективного огня, но стрелять по нему было бы несусветной глупостью. Незаметность сейчас являлась для меня единственной защитой. Даже сбив дрон Роя, что, на самом деле, было далеко не гарантировано, я ничего бы не выиграл. Передать сигнал с координатами моей позиции он успел бы в любом случае, так что следующим актом пьесы неизбежно стал бы либо ракетный удар, либо появление наземных роботов. И то, и другое в сложившихся обстоятельствах не радовало совершенно.

Раненый шевельнулся. Я отвлекся от отслеживания полета дрона и перевел взгляд на боевика. Мне в лицо смотрел ствол небольшого кинетического пистолета. Откуда посланный за мной соглядатай успел его извлечь, я так и не понял. При беглом осмотре я этого оружия не заметил.