Стефан Славов никак не походил на задержанного, а также вовсе не выглядел деморализованным и смущенным. Держится так, как будто в крепкие руки ОГПУ попадает каждый день и не видит в этом ничего плохого. Широкоплечий, невысокий, но весь массивный, квадратный, внешность он имел больше восточную. Курчавые черные волосы, смуглая кожа, горбатый весомый нос, густые брови, длинные острые усы и пышные бакенбарды придавали ему вид экзотический. Не говоря уж о белоснежном просторном одеянии, напоминающем балахон.

Он прохаживался по подвалу, как праздный посетитель в какой-нибудь ленинградской Кунсткамере, а Рощин ему в этом не мешал. Будто все наши мероприятия имели одну цель – устроить гостю экскурсию.

– Общество «Слуги Бафомета»? – остановился болгарин около уродливой серебряной фигурки сатира.

– Ваша правда, – кивнул Поп.

– Ничтожества, – отмахнулся Славов.

Выяснилось, что многие предметы ему хорошо известны. И по их поводу уничижительных эпитетов он не жалел. «Мелочь». «Дрянь». «Игрушка». «Ничего ценного». В общем, коллекцию он забраковал. А потом как вкопанный остановился у церковного потира – эдакой мятой серебряной чаши без особых художественных изысков. Потянулся к нему, провел над ним ладонью, не касаясь. Потом глухо произнес:

– А вот это вещь… Страшная вещь.

– Именно, – согласился Рощин. – В потир собирали человеческую кровь жертв при черных мессах. Пред вон тем перевернутым крестом.

– А зачем? – не выдержал я, встряв в разговор.

– Дьявола вызывали, – пояснил Поп.

– И как успехи? – полюбопытствовал я едко.

– Не ответил, – отозвался Рощин без тени иронии.

– А вот это как раз неизвестно, – угрюмо возразил Славов. – «Лига центрального ядра» баловалась?

– Они самые. Мы их нейтрализовали в прошлом году.

– И что сделали с ее адептами? – заинтересовался гость.

– Кого-то расхлопали, – пояснил Поп. – Кто-то сидит. Кто-то уже вышел.

– Сидят? Вышли? – возмутился вполне искренне болгарин. – Ох, эти времена ложного гуманизма. Раньше таких заклинателей без лишних разговоров жгли на кострах. И поступали весьма разумно.

– Готов с вами где-то даже согласиться… Ну что, будем считать экскурсию завершенной и приступим к обстоятельствам, которые собрали нас вместе, – учтиво выдал Рощин. Красиво излагает – священников этому учат, перед ними любой наш комиссар – ребенок.

– Не вижу повода отказаться, – так же учтиво ответил Славов.

И начался долгий, насыщенный второстепенными подробностями, но в целом достаточно любопытный разговор.

Славов ничего особенно не скрывал. Пояснил, что стоял у основания «Общины Света», и не ее одной, пока не ушел от организационных дел и не занялся постижением Высших Смыслов в изнурительных путешествиях. В основном бродил по Алтаю, востоку страны, где впитывал мудрости восточных религиозных течений и, надо надеяться, снискал там тоже уважение.

– Так вы теперь восточный гуру, – улыбнулся Рощин.

– Можно сказать и так, – с достоинством ответил Славов.

Гуру. Насколько я помню из журнала «Вокруг света», это означает учитель мудрости. Отлично, такой псевдоним ему и прилепим, будет чем украсить спецдонесения.

За годы, пока Гуру не был в Москве, из искателей истины «Община Света» превратилась в костюмированный бал для людей, гоняющихся за острыми ощущениями и за будоражащими кровь тайнами, адаптированными для употребления экзальтированными особами.