– Вперед, на врага, – хохотнул агент угрозыска, вытаскивая из-за пазухи револьвер.

В задержании нас участвовало трое. Разыскники заверили, что и этого за глаза. Не серьезных же бандитов идем брать, а мелкую воровскую шушеру.

– Угрозыск! – гаркнул агент. – Стоять, шпанка!

Родион Инин так и застыл с тюком на плече, как соляной столб. И оперативники направились к нему. А я подошел ко второму, ростом на две головы ниже меня, но в плечах гораздо шире. Он был похож на первобытного человека. Лоб низкий, глазенки маленькие, в них смесь ужаса с яростью – и все это переходило в панику.

Убаюканный заверениями разыскников, я даже «наган» не доставал.

– Ручки подними, – сказал я, сближаясь.

Тут он и кинулся на меня. Притом не просто кинулся, а в руке его блеснул нож. И двигался «питекантроп» очень быстро для своего телосложения. Орудовал ножом весьма ловко, видимо, поднаторел в этом деле.

Нож в ближнем бою – страшное оружие, особенно если умеешь пользоваться. Не всегда против него и пистолет поможет.

Плечо обожгла боль, и меня ошпарили не страх, не ярость, а горькое опасение: а что мне Варя скажет, если опять израненный приду? Ведь непременно заплачет, тихо, но горько и искренне. И тут на меня накатила такая злость. Прибью негодяя!

Все эти душевные коллизии длились доли секунды. А тело в это время действовало само. Следующий удар противника был прям фехтовальный, с выпадом вперед. По замыслу противника, я должен был нанизаться на острие и повиснуть на нем.

Чего хотел этот идиот в итоге – понять трудно. Скорее всего, прорваться к воротам и сигануть прочь, хотя шансов не было – пуля все равно догонит. Или были все же шансы? Это неважно. А важно то, что сейчас в нашей пространственно-геометрической задаче присутствовало три элемента – он, я и летящее мне в живот лезвие.

Если цель большая, то в нее легче попасть. А я мужчина объемный. Промахнуться в меня трудно. Но я еще быстрый, верткий, спасибо вольной борьбе, да и поднаторевший в подобных «гладиаторских боях». Я резко дернулся в сторону, падая на землю, и с удовлетворением отметил, что выпад прошел мимо. Но загремел я болезненно, так что внутри все содрогнулось. Ладно, потом будем раны считать. Я разогнулся пружиной и ударил из лежачего положения «питекантропа» по нижним конечностям. Ноги его подогнулись, он упал. Вот только нож не выпустил и, взвыв сиреной, попытался встать.

Тут подскочил агент угрозыска и своим тоже немалым весом наступил негодяю на ладонь. Хрустнуло. Бандит заверещал. А я приподнялся. Кинулся к нему. И со всей дури влепил ему по черепушке кулаком.

Череп был крепкий. Но и дури у меня много. Так что отключил я бандита качественно.

Агент угрозыска отшвырнул ногой нож в сторону и озадаченно произнес:

– А ты его не убил?

– Если и убил – не жалко, – сказал я, отряхиваясь.

Не было у меня никаких угрызений совести, даже если этого дикого человека успокоил навсегда. Будет на свете меньше одним любителем за нож хвататься, может, чью-то более достойную жизнь сберегу. Ладно, сейчас мне не до этого.

Ощупав рану на плече, я с облегчением отметил, что она неглубокая, неопасная, а значит, может подождать. И даже помочь.

Вытащив «наган», я направился к так и стоявшему с мешком на плечах Инину. Глаза у того были не то чтобы испуганные. Они просто потемнели от ужаса. Что ж вы такие нежные и запуганные, граждане воры?

Ударом я сшиб с его плеча тюк с тканями.