– Кто-то вывел его из равновесия. Притом незадолго до задержания. Индуцировали у него приступ безумия и вложили ему в голову идею Треугольника. С душевнобольными, если понимать их, такие манипуляции вполне доступны. Конечно, при наличии определенных средств.

– Какие средства?

– Их масса. – В голосе болгарина появились поучительные нотки. – Наркотические вещества, лекарства, внушение, гипноз. Человеческая психика вполне поддается трансформации в умелых руках. Как в своей массе, что мы видели неоднократно на примере всяких мятежей, революций. Так и индивидуально. Но есть одно условие.

– Какое?

– Для этого нужно знание. А оно дается избранным. Например, настоящему Треугольнику.

– И зачем математика понадобилось обрабатывать? – осведомился я.

– Ну это же очевидно, – подал голос Поп. – Нам просто отводят глаза. Пытаются увести расследование в сторону.

– То есть противника не устраивает наша активность…

– Вот именно! И он достаточно много знает о нас, – добавил Рощин.

– Получается, враг где-то совсем рядом. Прямо под боком.

– Да! – воскликнул Поп.

– Конечно, это льстит, что нас считают опасными, – усмехнулся я горько. – Хоть и незаслуженно. Ведь теперь мы снова завязли. И не двигаемся в нужную сторону.

– А может, двигаемся, но не туда смотрим? – внимательно посмотрел на меня Рощин. – Мы знаем уже достаточно много. Мы уже видим примерно расклад фигур на доске. И нам жизненно необходим удачный эндшпиль. А для начала двинуть фигуру именно на выигрышную клетку.

– Всегда есть опасность, что тот игрок просто перевернет доску, – усмехнулся Гуру. – Уверяю, для людей Треугольника уничтожить нас физически – вопрос чисто технический, но никак не моральный. Если они увидят, что под ними задымилось, наша жизнь не будет стоить и ломаного гроша.

– Поэтому бить надо первыми, – задумчиво произнес я. – И искать тот самый успешный ход…

Глава 32

– Ко мне, быстро! – прогрохотал в трубке встревоженный голос начальника.

Быстро так быстро. Взяв заодно папку с документами на подпись, я отправился в руководящий кабинет.

Когда тебе кричат «Быстро!», обычно ждешь чего-то экстраординарного, возможно, не шибко приятного, а то и смертельно опасного, поэтому сердце тревожно щемится в ожидании. С такими чувствами я распахнул дверь начальника. И замер в недоумении.

В центре кабинета в коленопреклоненной позе, как новобранец перед знаменем воинской части, стоял Идеолог. А вокруг него суетился мой руководитель.

– Ну чего застыл? – прикрикнул Раскатов, кинув на меня яростный взор. – Помоги этого слона индийского до дивана довести!

Чиркаш кряхтел, по его лицу катилась слеза. При неудачной попытке повернуться он вскрикивал от боли.

Но общими усилиями его знатную тушу водрузили на кожаный диван в углу кабинета. Там он перестал стонать, а только покряхтывал:

– Ох, спина!

– Это тебя старообрядческий Бог наказал за то, что ты вчера его церковь очередную закрыл, – усмехнулся Раскатов.

– Ну так шепни ему, чтобы он тебя начальником ОГПУ назначил, защитничек!

– Гаврила Савельевич, ну куда тебя все заносит? Ты же нас на прочность испытываешь. Теперь Дальняя Разуваевка бурлит.

– Чем раньше начала бурлить, тем быстрее перебурлит!

– Нельзя у старообрядца церковь забирать, – рассудительно произнес Раскатов – Ты у него жизнь забираешь.