– Посмотрите вот эту личность, – попросил я.

– Ну что у вас? – Гуру со скептическим видом взял фотографию, на которой было два человека. Он подутомился от казавшейся бесконечной и пока что полностью бесполезной работы. Присмотрелся и протянул: – А вот это уже интереснее.

– Вы сталкивались с кем-нибудь из этих двоих? – напористо спросил я.

– Вот с этим. – Палец уткнулся прямо в яблочко, то есть в того, в кого я и ожидал. – В Санкт-Петербурге. Перед самой революцией. И позже тоже доводилось. Неоднозначная фигура. Интересная фигура. Опасная фигура.

– То, что нам нужно?

– Не обязательно. Но, во всяком случае, представляет интерес. В оккультной лиге «Восточный предел» он занимался манипуляциями с человеческим разумом.

– Потом даже специализировался на психиатрии, – кивнул я. – Он мог прийти к Черному Треугольнику?

– Мог. Очень даже мог, – азартно потер руки Гуру, заразившийся азартом поиска.

Я задумчиво поглядел на фотографию хирурга Яцковского. А ведь и правда – было в нем что-то не от мира сего…

Глава 33

С новостями я сунулся к Раскатову. Но тот меня отослал жестом руки со словами:

– Позже, Сашок. У нас тут наступление!

Действительно, в его кабинете толкался народ из соседнего отдела. Как я понял, они едут громить ячейку «Партия народа», пустившую корни на государственном заводе сельхозтехники имени Розы Люксембург. Заседание подполья должно было состояться непосредственно на предприятии, притом в ночную смену. Потом планировались обыски, задержания по адресам. Это и правда весьма походило на войсковое наступление. Нужно сокрушить противника одним ударом со многих сторон и по всем направлениям, чтобы не дать перегруппироваться и отступить. Вот и гудел растревоженный улей в кабинете начальника. А в переулке рядом с постпредством выстроились грузовики с бойцами войск ОГПУ.

Я бродил, как рысь в зоопарке, от стены к стене кабинета. И костерил себя последними словами. Тоже мне, сотрудник ОГПУ. Какие главные заветы моей профессии? Быть бдительным и не верить никому, потому что у этого «никого» может быть не лицо, а маска, за которой скрывается истинная вражеская личина. И ведь все так и получилось. Не разглядел маску, проспал врага. Хотя он просто ломился в мое пространство. Нужно было лишь свести концы с концами. При убийстве старообрядца в Нижнереченске Яцковский был? Был. Из области выезжал постоянно? Выезжал. Информацию о расследовании имел? Пусть косвенную, но имел. Был достаточно развит физически. Обладал оккультными знаниями, а также идеально знал анатомию, что весьма полезно при жертвоприношении. Знаком со всей верхушкой города, в том числе и с сотрудниками ОГПУ, и со мной, который ведет дело. И главное, это он и никто другой так ненавязчиво подставил мне глубоко больного шизофреника Хомичева. Уверен, он же его и индуцировал, вложив в дырявую голову мысли о Треугольнике.

Зажглись фонари на проспекте. Скоро их погасят – экономят электричество. А я, замучившись метаться, уселся за рабочий стол. Лампа с синим абажуром отбрасывала причудливые тени. Я смотрел на телефон, ожидая, что он зазвонит и Раскатов вызовет меня. Вызовет обязательно – он такие вещи никогда не забывает. Если не вызывал, значит, они все еще готовили акцию.

Постепенно растерянность и злость отступали. Ну да, я опростоволосился. Но сам же и реабилитируюсь, открываю новые перспективы. Во мне просыпалась жажда деятельности, неукротимая и бурная, разгорались азарт и интерес. Почему я такой дурной и ветреный? Ну так возраст. Молодость – это время искреннего удивления миром. И она еще бурлила во мне. Все казалось таинственным и достойным открытия и изучения.