Женя вел себя как-то странно. То оживлялся, рассказывал всякие истории одна смешнее другой, а то вдруг замолкал и замирал, глядя в пустоту. Перед десертом — кофе и большие вазочки с мороженым, покрытым взбитыми сливками и залитым шоколадным сиропом, — он подозвал к себе важного официанта и тихо заговорил с ним. Официант вежливо слушал, потом выпрямился, сказал: «Будет сделано!» — и отошел.

У входа их ожидало такси. Водитель, устало переругивавшийся с желающими прокатиться, вышел и раскрыл перед ними дверцу. Их проводили завистливыми взглядами. Переехав Невский, машина развернулась и понеслась по Садовой. Они приблизились к дому с «их» комнаткой, но Женя промолчал, и такси покатило дальше.

Женя попросил остановиться у дверей Таниного общежития, расплатился с шофером и вошел вместе с Таней, приветливо улыбнувшись вахтерше. Такое было впервые. По лестнице он шагал молча и быстро. Таня еле поспевала за ним и все никак не могла задать свои удивленные вопросы.

— Я в двести восьмой, — сказала она, когда они поднялись.

Он посмотрел на нее — в первый раз после того, как они вышли из «Метрополя».

— Где тут у вас можно поговорить наедине? — спросил он.

— В комнате отдыха, наверное… — начала она.

— Пошли, — сказал он.

В комнате отдыха заседали два знакомых парня с бутылкой.

— Ребята, — сказал Женя, — минут десять на кухне посидите, а?

Парни переглянулись, посмотрели на Женю, на Таню и молча вышли.

Женя подождал, пока они не свернули за угол, залез во внутренний карман и достал оттуда какую-то коробочку.

— Это тебе, — сказал он.

В небольшой металлической коробочке, обтянутой черной кожей, лежало колечко с красивым зеленым камнем и такие же серьги.

— Ой! — Таня чмокнула Женю в щеку, тут же нацепила на палец колечко — в самый раз! — повертела им перед носом, достала зеркальце и, глядясь в него, приложила к уху сережку.

Женя не дарил ей дорогих подарков — пару раз преподнес цветы, вручил на день рождения огромную коробку шоколадных конфет, и все. Таня не упрекала его. Он и так слишком много на нее тратился — театры, рестораны, поездки, дорогие дефицитные продукты. И тем приятнее был этот неожиданный дар.

— А камешек какой красивый! — восхищенно сказала она.

— Изумруд, — констатировал он. — Под цвет твоих глаз.

— Погоди, — недоуменно сказала она. — Я слышала, что изумруд — очень дорогой камень. Зачем же ты так?

— Носи, — грустно сказал он. И замолчал, давая ей время хорошенько насладиться подарком.

И вот она сложила гарнитур в коробочку, спрятала ее в сумку и вопросительно посмотрела на него.

— Я хочу, чтобы у тебя осталась обо мне хорошая память, — сказал он.

У Тани болезненно сжалось сердце.

— Это мой прощальный подарок, — продолжал Женя. — Меня переводят в другой город. Насовсем.

— А ты… — прошептали ее побелевшие губы, — ты не можешь… отказаться?..

— Не могу. Это приказ.

— Так ты военный?

— Да. В некотором роде.

Она посмотрела на него глазами подстреленной лани.

— Поверь, если бы я… если бы я только мог…

Он не договорил.