- Перелезем через забор в соседний сад и выйдем огородами, - сказал Толян.

    Так они и сделали. Напугав до полусмерти соседскую собаку, ненадолго сведя с ума какую-то бабку, друзья выбрались на околицу и припустили к Маланьиному дому.

    А в это время Колян все еще колол дрова. Осталось совсем немного, но с каждым ударом топор становился все тяжелее и тяжелее, словно наливался свинцом, а перед глазами прыгали зеленые человечки.

    Наконец осилив последнее полено, Колян разжал руки и мягко осел на землю. Бдительный Мухтар осмотрел кучу дров, убедился, что все сделано, и повелительно гавкнул три раза.

    Из двери появился хозяин. В руке он держал пластиковый пакет, набитый огурцами.

    - Молодец! - сказал мужик, окидывая придирчивым взглядом проделанную работу. - Заслужил. Вот, держи!

    - А? Ага! - Колян, пошатываясь, встал, принял сумку и едва ее не выронил. Затем, аккуратно сняв клобук, он вытер пот и посмотрел на хозяина.

    Тот уставился на него.

    - Это рога? - спросил он неуверенно.

    - Ага! - кивнул Колян и глупо ухмыльнулся.

    Первым вырубился Мухтар. Он совсем не по-собачьи закатил глаза и грохнулся на спину, задрав все четыре лапы кверху. Хозяин оказался крепче. Он упал только после того, как Колян снова надел клобук.

    - Что у них здесь еще? - быстро сориентировался Колян.

    Стараясь не шуметь, он прошел в дом, открыл холодильник и вытащил оттуда потрошеную курицу. Узрев початую бутылку водки, он прихватил и ее и огромными скачками припустил к дому. Словно новые силы влились в него. «Шеф будет доволен! - ликовал Колян. - Курятинки поедим! Тяпнем по рюмочке!»

    Тем временем шеф, склеив из ватмана треуголку, рассматривал себя в зеркало.

    «Красиво! - думал он. - И почему я раньше не допетрил? В такой шляпе я был бы самым крутым в городе!»

    Он засунул руку за отворот куртки и выпятил живот. Хорошо! Что там делал Наполеон? Завоевывал государства и дрожал правой ногой? «Дрожь его правой ноги есть великий признак», - вспомнилось неожиданно из школьного курса по литературе. Эдик надулся и подрожал правой ногой. И тут же захотел в туалет.

    «Нет, это просто невыносимо! - подумал он с тоской. - Нельзя же так распускаться! Нужно терпеть. Терпеть до последнего! Нужна воля к победе!»

    Маланья, все время подсматривавшая за Эдиком в дверную щелку, окончательно убедилась, что ее постоялец сошел с ума.

    - Не по климату, - пробормотала она. - Спрашивается, зачем сюда приехал? Ведь спятил, как есть двинулся умом! Ладно, я ему, болезному, сегодня погуще помоев наложу. Может, еды бедолаге не хватает?

    За этой благой мыслью ее и застукали Серый и Толян. Они появились в проходе, зеленея и рассыпая искры, с улыбками до ушей.

    - Здравствуй, бабуля! - сказали братки, светясь, как привидения.

    Подсматривавшая в замочную скважину Маланья повернулась к ним и, не произнеся ни звука, как была на четвереньках, так и процокала на кухню.

    - Что это с ней? - удивился Серый. - Может, она решила, что она - петух?

    - Не знаю, - пожал плечами Толян и заглянул на кухню. Маланьи на кухне не было. - Ушла, - сказал он, неопределенно махнув рукой.

    - А куда ушла? Дверь-то вот она!

    Братки, недоумевая, еще раз осмотрели кухню и прошли в комнату. Эдик торчал у зеркала и любовался собой.

    - Ну что? - спросил он, не отрываясь от своего отражения.