Этого для неё оказалось достаточно – выстрелы мгновенно оборвали визг. Ошмётки мяса, костей и ещё чёрт знает чего разлетелись в разные стороны. Заляпали они и камеры, из-за чего дворники усиленно принялись их стирать.

Теперь оставалась последняя. И после неё БПР можно будет бросить, так как своё он уже отжил. Но не раньше.

Конечно, без машины выжить в этом мире шансов было куда меньше, но они были. А Кент не был из тех, кто задумывается и хандрит о том, что ещё не случилось. Есть возможность, да и ладно.

Однако если он не найдёт третью тварь, которая наверняка вернётся… Итог подобной встречи был ему ясен и без объяснений. К тому же демонёнок - где эта рогатая мелочь? Её там часом монстр не сожрал? Не то чтобы его это волновало… По крайней мере пока Кент не признавался себе, что если мелкую сожрут, ему будет её жалко. Ведь прошло всего-то меньше полусуток.

Он внимательно всматривался в окружающий его лес. В ту сторону, где сейчас разворачивалась совершенно иная битва.

***

Миланье бежала без оглядки. Деревья только и мелькали бледными тёмными тенями вокруг неё. В любой другой момент она бы испуганно пряталась, приглядываясь к каждому стволу, что походили в свете звёзд на призраков, однако в этот за её спиной было кое-что более страшное, чем просто призрак.

Страшный скрейер сейчас преследовал её.

Топот его маленьких ножек, словно барабанная дробь, звучал где-то там, за её спиной, в темноте. Миланье знала, что стоит ей обернуться, и она увидит эти холодные отблески голодных глаз. Увидит отблеск света от звёзд на жалах плетей скрейера. Но это будет последнее, что она увидит, если обернётся.

Потому маленькая девочка бежала не останавливаясь. Её инстинкт самосохранения, до этого, видимо, созданный, чтоб спасать филейные части от ремня, сейчас пищал, как заведённый, подгоняя её всё дальше и дальше. Весь лес стал сплошным смазанным коридором.

Миланье мчалась, лавируя между деревьев. Ей даже не надо было пригибаться, чтоб проскочить под низко висящими ветвями. Словно маленький бурундучок, Миланье петляла по лесу, стараясь оторваться от существа. Но она, сама того не зная, окончательно загоняла себя в угол.

Скрейер не спешил. Не спешил разобраться с добычей, потому что играл, как играют кошки с мышками, отпуская, но ловя их вновь. Он гнал её всё дальше и дальше по лесу, глухому и враждебному, практически бескрайнему. Он прекрасно знал свои угодья. И знал, где добыча уже не сможет уйти от него.

Однако что ему было неведомо, так это монстр, невкусный и несъедобный, который теперь шёл по его следам. Ему это было неведомо — пока что скрейер знал только то, что очень скоро поест.

Несколько минут спустя уже и сама Миланье поняла, куда она попала. Запыхавшаяся, едва дышащая от такого бега, с болью в животе, она видела новое препятствие на своём пути.

Её глаза, едва не вываливаясь из орбит, наблюдали за тем, как по мере её продвижения там, далеко за деревьями, близится край земли. И за этим краем она видела только темноту.

Её острый взгляд не подводил её. Перед ней был действительно край, но отнюдь не земли.

Высокий обрыв, резко уходящий вниз на десятки метров, где у подножья протекала река. Данным давно образовавшийся за счёт сдвига литосферных плит, этот уступ буквально делил лес на две части - одна выше, другая ниже, от чего даже флора и фауна на них различалась. Кенту, в специфику его миссий, об этом обрыве известно было, но Миланье нет. Как и не было известно о том, что оттуда, куда она бежит, нет выхода.

Миланье добежала до самого края и, не раздумывая ни секунды, свернула вбок. Однако очень скоро поняла, что попалась в ловушку.

Лес кончился, уступив место голому потрескавшемуся на солнце камню, которым была выстелен выступ. Он выпирал как язык, высунутый в издёвку тем, кто сюда попал, вперёд, нависая над рекой снизу. Казалось, этот трамплин заманчиво предлагал рискнуть и прыгнуть вниз в неизвестность, чтоб избежать куда более неприятной смерти.