Какой именно, говорили многочисленные кости - в этом месте уже не одно животное нашло свой конец, будучи загнанным в угол.

Миланье добежала до края, хрипло дыша, и затормозила у самого обрыва. Быстро окинула взглядом открывшийся ей вид. В ночи под светом звёзд раскинувшийся внизу лес представлял собой завораживающее зрелище. Не будь она в шаге от гибели, Миланье бы просидела здесь не один час, наслаждаясь красотой и спокойствием.

Она медленно подошла к самому краю, бросила взгляд вниз и с тихим писком отпрыгнула назад. Отсюда река казалось просто чёрной пропастью. Миланье развернулась назад и успела сделать несколько шагов, прежде чем в свете луны увидела сомообразное существо. Естественно, сомов у них не водилось, однако и тварь эту она знала. В её мире ходили легенды, что вместе с телом она поедает и душу.

Миланье взвизгнула, дёрнулась обратно и уже было прыгнула вниз, однако остановилась у самого края. Маленькие камушки, оторвавшись от края, бесшумно улетели в чёрную бездну. Миланье вновь отпрыгнула от края, развернувшись к твари. И так крутилась на потеху существу, пока окончательно не поняла, что прыгнуть она не сможет.

Слёзы брызнули из её глаз. Тельце трясло так сильно, что можно было услышать стук её зубов. Миланье дёргалась то вперёд, то назад. Словно решалась попытаться прошмыгнуть мимо монстра, но потом откидывала эту идею. И как многие другие загнанные животные, она металась по этому уступу в поисках спасения, пока скрейер приближался к ней. Медленно, нарочито показательно, не пытаясь прятаться. Его плети медленно двигались, словно гигантские живые лианы.

Он словно говорил – попробуй проскочить. Ну же, у тебя получится.

Получится только умереть - вот что казалось Миланье, глядя на них. Под давлением ужаса она даже перестала двигаться: просто сжалась, вся дрожа и лихорадочно бегая глазами.

И разревелась. Громко, навзрыд. Мысли о том, что она больше не вернётся домой и не увидит родных, пугала Миланье куда больше, чем сама смерть. Но вот предпринять что-либо для этого она не спешила. Просто могла плакать, даже не замечая, как среди деревьев приближается куда более страшное существо. Не чувствуя, как дрожит земля при каждом его шаге… прыжке.

Всё заливал красный, тяжёлый свет. Он лился между стволов деревьев, становясь всё ярче. Шаги становились всё громче.

Существо, позабыв о добыче, быстро развернулось, став чуть больше, чем до этого, благодаря слизи. Его плети с жалами на концах стали угрожающе развеваться в разные стороны, словно водоросли под водой.

Оно боялось. О да, скрейер мог чувствовать страх. Ощущать его, когда видел или чувствовал противника более опасного, чем он сам. Шум, который несло неизвестное ему животное, тоже вносил свою лепту, не говоря о свете, который лился между деревьев.

Всё громче и громче, скрежеща и шипя, пока уже сама Миланье не услышала его сквозь пелену отчаяния и ужаса.

Но вместо облегчения она почувствовала обиду.

Но Кенту её обиды были до балды. Куда больше усилий и мыслительных процессов уходило на то, что ему делать дальше. Он с трудом мог удерживать БПР, чтоб тот не завалился набок, чудом удерживая равновесие и прыгая с такой скоростью, которой было достаточно, чтоб нагнать существо. Экраны, что должны были показывать всё, что происходило справа, просто не горели. Система помощи огнём исправно работала, но толку от неё не было – орудия в правом манипуляторе не отзывались. То ли разъело кислотой, то ли во время прыжков что-то окончательно отвалилось.

И возмущение мелочи, которую, ко всему прочему, он ещё и не понимал, сейчас его волновало меньше всего.

Когда сомообразное существо появилось в зоне видимости, он не остановился. Теперь ничего не имело значение для него.

Не сбавляя скорости, Кент сам буквально запрыгнул в раскрытую пасть существа, в последний момент резко развернув к ней спиной БПР.