Прилежные, искусные…

— Вот как?

— Представьте! С некоторыми монастырями у меня, знаете ли, неплохие контакты.

— Любопытно.

— Как коллекционер я им интересна. Потому и вхожа в их замкнутый, закрытый для посторонних мир. Например, в одном европейском монастыре просто мечтают, чтобы я пожертвовала им вот это! — Погребижская указала на шитый золотой нитью кусочек бархата. — Кто знает, может, и завещаю! Во всяком случае, принимают меня там хорошо — все двери настежь.

— Да-да, — пробормотала Светлова. А про себя подумала: «Мне тоже показалось, что вы там все двери знаете. Все ходы и выходы».

— Вот так… Анечка… — отчего-то вздохнула за ее спиной писательница.

— А вот эта вышивка семнадцатый век — не иначе. Любой музей купил бы, да я не продам.

— А это что такое? — Аня наклонилась над старинным столиком со стеклянной столешницей, внутри которого лежали какие-то, явно тоже старинные, мутноватые на вид флаконы с притертыми пробками.

Погребижская ничего ей не ответила. Промолчала.

— Интересно, для чего они? — повторила свой вопрос Аня и оглянулась.

Но за ее спиной никого не было. Комнатка была пуста.

— Ау! Мария Иннокентьевна! — позвала Светлова.

Но никто не откликнулся.

Анна вернулась к двери. Дверь в комнату была закрыта…

Анна ее толкнула. Бесполезно. Дверь была закрыта на ключ!

«Вот почему они меня пустили в дом и согласились на этот визит… — поняла Светлова. — Они надеются, что я отсюда не выйду».

То, что не удалось в Дубровнике и в монастыре, по-видимому, случится здесь!

Вот дурочка-то, сама к ним пришла.

Но все же знают, куда она, Светлова, поехала… Дубовиков, Петя, Андрей Кронрод…

И что?! Все знали, куда поехал Селиверстов. А пропал по дороге! И нашелся в тверском лесу. И «бабушки» оказались ни при чем.

"Надо орать во все горло и звать Сидора Феофиловича, — решила Светлова.

— Потому надо орать и звать, что… Ну, в общем, пока не поздно!"

Они потому с ней еще ничего и не сделали… В общем, решили пока не трогать.

На всякий случай они пока Светлову в живых оставили — вдруг со Свинарчуком ничего не получится! Он мужик здоровый. Очень здоровый… Боятся, не справятся. А так, если его сейчас порешат, то и за нее примутся. Где он там, где он в доме бродит?!

Светлова набрала побольше воздуху в легкие, открыла рот…

Но вместо оглушительного ора вырвался только какой-то мышиный писк.

И чего стоят эти советы потерпевшим: «Кричите!»… Голос-то пропадает в такие… критические минуты.

— Сидор Феофилович! — жалким мышиным голосом все-таки позвала Светлова.

И вдруг круглая ручка двери шевельнулась, повернулась…

«Ну вот, докричалась… — обреченно подумала Аня. — „Бабушки“ услышали!»

Теперь все — ей конец.

Светлова затравленно оглянулась — ни окон, ничего… даже шкафа или угла, чтобы спрятаться, нет.

Дверь подергали.

И вдруг раздался страшный треск — дверь распахнулась.

Это был портовый грузчик Свинарчук, ломовым своим плечом вышибающий евродвери.

— Как я вас вычислил? — похвалился экстрасенс.

— Вот закрыли меня на ключ, — пожаловалась Светлова. — Пошутили, наверное.

— В этом доме плохо шутят. Очень плохо, — довольно мрачно заметил Свинарчук.