— Почему?

Она снова пожала плечами:

— Таков закон. А у нас законы соблюдают, а не обсуждают их.

— Я уверен, что это — символ. Возможно, символ сопротивления. И он в ходу у кое-кого из ваших, у тех, кто бежал в горы.

— Откуда ты можешь это знать?

— Ты, должно быть, видела карты нашей страны? По крайней мере карты этого штата… Разве ты никогда не задавалась вопросом — отчего твоя страна так мала? Я уверен, что от вас очень многое скрывают. Скрывают тщательнейшим образом.

Она какое-то время молчала.

— Да, мне тоже так кажется. Я очень изменилась, с тех пор как впервые попала сюда. Но в твоей стране мне иногда неуютно, она слишком… слишком свободная, что ли. И это тревожит. А у нас все упорядочено, все четко расписано. Каждый твердо знает, кто он такой и что ему позволительно делать.

— А как насчет того, что ему непозволительно делать?

— Мы не думает об этом. Мы знаем то место, где мы живем, где работаем, куда ходим развлекаться. Этого достаточно.

— А что же с Эриком Хокартом?

— Ничего, — ответила она после секундного замешательства. — Я поставила Властителей Шибальбы в известность о том, что его исчезновение здесь не осталось незамеченным, что ваше правительство обеспокоено его отсутствием и что у них могут быть неприятности.

— Ну и…

— Ну и ничего. Видишь ли, они смотрят на это иначе, чем ты. Им не дано понять, что исчезновение одного-единственного человека вообще могут заметить, а уж тем более что его исчезновение повлечет за собой какие-то последствия. У нас к таким вещам относятся иначе. Разница, как, например, между вами и русскими.

— Что ты имеешь в виду?

— Их журналисты работают на правительство, и поэтому они уверены, что у вас — то же самое, что газеты не могут существовать сами по себе и печатать все, что захочет редакция. Ну а у нас… Если в нашем мире кто-нибудь и пропадает, то никто не задает вопросов и…

Замолкнув на полуслове, она вскочила с кресла.

— Тебе пора идти! Уходи сейчас же! — Она взглянула на часы. — Я понятия не имела, что уже так поздно. Умоляю тебя, уходи! Немедленно!

Ни слова не говоря, Майк поспешно поднялся и направился к двери. Но тут же остановился. Потому что дверь внезапно распахнулась, и в комнату ввалились двое мужчин. Майк узнал обоих.

Иден Фостер тут же отпрянула назад, а вошедшие бросились к нему. У Майка не возникло сомнений относительно их намерений. И он не дал им возможности сомневаться относительно своих собственных.

Глава 28

Отскочив в сторону, Майк с силой пнул кресло, которое, опрокинувшись, полетело под ноги преследователям. Один из нападавших, споткнувшись о неожиданную преграду, растянулся на полу. Раглан тотчас нанес ему сокрушительный удар ногой в висок.

Второй из нападавших оказался проворнее: перепрыгнув через кресло, он выхватил из-за пояса нож. Ни секунды не раздумывая, Раглан схватил со стола тарелку с салатом и, размахнувшись, швырнул ее в лицо противнику. Затем заехал нападавшему между ног носком ботинка. Тем временем первый из поверженных врагов сделал попытку подняться на ноги. Раглан, заметив это, огрел его по голове бутылкой, и тот, истекая кровью, снова повалился на пол.

— Они чересчур самоуверенны, — пояснил Paглан, взглянув на Иден. — Им бы побольше времени проводить на улицах. Похоже, им до этого ни разу не давали отпора.

— Никто бы и не посмел, — сказала Иден.

Второй из нападдавших все еще протирал глаза размазывая по физиономии салат. Майк подобрал с пола его нож.

— На пол, — приказал он.