— Ты говорил о пожертвованиях на избирательные кампании. А позволь узнать, сам-то ты за кого? — неожиданно спросил Раглан.

— Меня сюда назначили, а не выбрали. Но когда речь зашла обо мне, он поддержал мою кандидатуру. — Галлафер вытер губы тыльной стороной ладони. — Я называю вещи своими именами, Майк, и прошу тебя это учесть. Я слонялся без дела и готов был взяться за любую работу, пока не получил это место. А феноменом Волкмейера я заинтересовался уже давно. Мне стало очень любопытно, как это человеку удалось так стремительно разбогатеть, тем более что в те годы сделать хороший бизнес на разведении скота было практически невозможно. Я и сам был не прочь разжиться деньжатами — не выходя из рамок закона, разумеется, — поэтому меня весьма заинтересовало все, что связано с этим вопросом. Он утверждал, что получает доход от использования рудников, на которых никто больше не работает…

Потом они заговорили о футболе, вспомнили знаменитостей былых времен. Не забыли и о скачках. При этом Галлафер словно дожидался чего-то. Да и Раглан не торопился покидать кафе.

— Отличный у тебя пес, мне очень понравился, — неожиданно сказал Галлафер.

— Если он объявится здесь один, без меня, можешь забрать его к себе.

— Что ты имеешь в виду?

Раглан пожал плечами:

— Я отправляюсь в логово врага, туда, где все против меня. И хотя мне об этом месте не известно ровным счетом ничего, мне предстоит разыскать там своего друга. То есть шансов у меня — один из миллиона.

— И долго ты собираешься там пробыть?

— Ровно столько, сколько потребуется. Я не знаю, как идет у них время. Я вообще о них почти ничего не знаю. Мы привыкли к нашему миру, но ведь за его пределами все может выглядеть совсем иначе. Возможно, я буду отсутствовать всего несколько минут, хотя скорее всего в нашем исчислении мое путешествие займет неделю или даже месяц. Хотя хотелось бы управиться побыстрее. — Немного помолчав, Майк принялся рассказывать то, что было ему известно. — Эта их Запретная Крепость занимает немалую площадь — высокие здания, прочные каменные стены, возведенные много лет назад… Большинством этих построек в настоящее время не пользуются. Что касается общественного строя, то картина довольно ясная — прочно укоренившиеся авторитарные порядки, при которых даже благие начинания так никогда и не воплощаются в жизнь. Мне представляются люди, давно утратившие волю к сопротивлению. А возможно, у них даже никогда и не возникало мысли о возможности противодействия злу. Что касается «смутьянов», то те давным-давно бежали от ненавистного режима и обосновались в горах, где и по сей день живут потомки древнего племени анасази. С одной стороны, они хотят заполучить кое-что из того, чем располагаем мы, но с другой — опасаются проникновения в свой мир чуждых им идей. Я не верю в то, что они располагают каким-то сверхоружием. Это всего-навсего маленький замкнутый мирок, в котором царят страх и ненависть. Хотя мне ничего точно не известно. Я уверен лишь в том, что Эрик, откопав эту киву, словно открыл ящик Пандоры.