Девочка снова дернулась, но на этот раз не от испуга, а от удивления: немногие знают, как принято обращаться среди ушастых друг к другу в той или ной ситуации. Но мне в свое время пришлось не один год потерять, зубря этикет всех четырех эльфийских ветвей. Ну вот и пригодилось, хотя более бесполезной науки не встречал.

Малышка же, приняв меня за одного из резидентов своей семьи, перешла на светлое наречие…

– Стоп. Из всей твоей речи я понял только пару слов и то только из-за их созвучности с темным наречием.

Девочка испуганно вытаращила на меня глаза.

– Темным? – переспросила она, явно с трудом сдерживая дрожь. Ну вот я опять ляпнул что-то, не подумав!

– Что поделать, малышка, если мои учителя считали, что темное наречие перспективнее и в жизни мне понадобится больше? – тяжело вздохнул я, не желая врать в мелочах.

– А ты странный, – внезапно сказала Нина, уже не так явно демонстрируя свой страх, – У тебя почему-то нет будущего, а прошлое смазано, словно его кто-то старательно затер.

Я чуть со стула не упал от подобного заявления. Боги Изначальные, Всеблагие! Да что это такое?! Как меня угораздило встретить не просто эльфийку, а Видящую?! Сегодня явно не мой день.

– Такое бывает, малышка, редко, но бывает. Я заключил сделку с Судьбой и теперь сам черчу свой путь на страницах летописи жизни.

– Но… – девочка удивленно вытаращила на меня лиловые глаза.

– Ты что-то хотела спросить?

Она осторожно кивнула, а потом, убедившись, что я не спешу ее наказывать за излишнее любопытство, спросила:

– А чем ты расплатился с ней?

Я устало прикрыл глаза, не желая, чтобы эта малышка знала, какой на самом деле была цена. Слова – это всего лишь слова, но если Видящая, прочитает мою душу, – легкой прогулкой подобное ей точно не покажется.

– Всем. Откупиться от этой danely очень нелегко, и обычно она требует от тебя все, оставляя тебе лишь жизнь. И только тебе предстоит решить: станет ли это благом или вечным наказанием.

– А чем это стало для тебя? – в лиловых глазах мелькнули искры любопытства, девочка явно оттаивала – и это не могло не радовать. Если бы еще и пореже задавала скользкие вопросы – цены бы ей не было.

– Для меня? Даже не знаю. Я как-то не задумывался над этим. Я просто живу, стараясь не сильно мешать другим.

– Но это же неправильно, – девочка как-то сразу сникла, – ведь нужно же пытаться оставить после себя какой-то след. Ведь если ни мир, ни время тебя не запомнят, то зачем вообще жить?

Скривив губы в подобии улыбки, я покачал головой. Не то, чтобы эта малышка была не права, но ведь и след может быть разным. Иногда лучше потерять все, отречься от самого себя, чем становиться очередным убийцей на страницах времен.

– Может быть. Все может быть, девочка… Ты лучше пей чай, а то еще остынет, а тебе надо согреться. Я же пока приготовлю тебе воду – вымоешься. Кстати, надеюсь, ты ничего не имеешь против мужской одежды – другой, извини, в доме не держу.

Нина механически кивнула, явно воспринимая одно слово из трех, но да ладно – еще не ясно через что ей пришлось пройти. И какие последствия это имело для ее психики…

– Но…

– Завтра, все завтра, маленькая, – твердо сказал я и вышел из кухни. Предстояло уйму дел переделать, а еще мне отчаянно не хотелось вспоминать ничего из того, что осталось в моем прошлом.

Жалел ли я, что тогда пять лет назад предпочел уйти, нежели чем остаться? Не знаю, может быть. А может, я просто так и не сумел стать человеком, обычным человеком, не наделенным властью и силой…

Проснулся я как всегда с первым лучом солнца, хоть мне и не надо было вставать в такую рань, но старые привычки сложно искоренять.