– Вот и хорошо, – его хватка сразу ослабла, – а теперь, Алесан, будь хорошим мальчиком и иди спать. А я пока узнаю, есть ли сейчас в городе личности, способные решить нашу небольшую проблемку.

– Рейм… – начал я, но ифрит даже не стал слушать.

– Без возражений, котенок. Не испытывай моего терпения. Тем более еще немного – и ты просто упадешь без сил. Не стоит играть с такими серьезными вещами, как собственной здоровье, котенок.

Возражать и спорить сейчас у меня просто не было желания. Пусть делает все, что хочет, только бы меня не трогал…

Поэтому я позволил Рейму довести меня до кровати, внутренне сжимаясь всякий раз, когда он словно бы случайно касался моей кожи. И только когда Пламенный Лорд покинул комнату, я смог вздохнуть спокойно. Наконец-то один…

В тринадцать лет кажется, что весь мир лежит у твоих ног, а если вы почему-то ко всему прочему еще и единственный наследник Севера, то можно закрыть глаза и на прохладное отношение к вам родственников и на ненависть слуг.

В тринадцать лет начинаешь чувствовать себя по-настоящему взрослым и кажется, что еще немного и удастся порывать цепь бесконечных упреков и недовольства и стать тем, кем все они смогут гордиться.

Наивные детские мечты, всего лишь оправдание перед самим собой, удерживающее по эту сторону силы… Ведь так не хочется отрекаться от всего, когда думаешь, что весь мир покорно замер на твоей ладони…

Середина лета. День. Удивительно жаркий и солнечный. Совсем не хочется сидеть в библиотеке и вчитываться в полу стертые иероглифы древнего наречия, тем более учителя вызвала к себе Марука. Наверно, опять сестра будет ругать его за отсутствие каких-либо продвижений в моем обучении. Но что поделать, если магия отражений – совсем не мое? Я – Северный! Мне ближе бури и ветра, чем эти зыбкие грани иллюзий. И мне плевать, что там говорят о моем происхождении. Я – Князь Севера. Точка. Но они почему-то этого не понимают. Ну, зачем мне умения Западных Владык? Я же никого не знаю из того Дома. И не желаю знать! Меня все устраивает.

И все-таки сегодня жарко. Устало устроив голову на локте, я бросил тоскливый взгляд за окно. Должно быть, мамины розы уже зацвели и сейчас воздух в саду пропитан их ароматом. И Марука, словно бы случайно, раз за разом оказывается рядом с ними и делает вид, что не слышит сочувственных речей челяди. Говорят, от Тамилы всегда пахло розами и солнцем. Поэтому сестра так любит находится в ее саду – он ей напоминает об ушедшей княгини Севера. Отец же напротив старается пореже оказываться в том уголке парка – Вейрин не любит, когда ему что-то напоминает о его потере. Тем более он уже связал свою судьбу с другой женщиной, и у них скоро родится ребенок. У меня будет брат. Младший. Уж он-то не будет помнить о моей матери, не будет знать, почему слуги называют меня "двуцветным отродьем". Думаю, возможно, мы даже привяжемся друг к другу…

Хорошо было бы…

– Алесан, – голос Маруки, как и всегда когда она называла мое имя, прозвучал резко и холодно. Danely терпеть не может моей невнимательности и отсутствия рвения в учебе. Но она красива, а красивым женщинам мы прощаем очень многое. Лунное серебро волос сегодня уложено в сложную прическу, украшенную живыми цветами. Тонкие нити магической сети удерживают розовые бутоны в свежем состоянии, даже капельки утренней росы все еще брильянтами поблескивают на белом шелке лепестков. Голубые льдинки глаз смотрят внимательно и оценивающе, они верно подмечают все достоинства и недостатки собеседника. Мягкая линия губ недовольно изламывается, как и всегда при взгляде на меня. Сегодня она предпочла всем другим цветам семейные – глубокий синий и серебро. У нас намечается какое-то событие? Или у Маруки на сегодня запланирована официальная встреча?

– Danely, – я встал, собираясь приветствовать Владычицу Севера как и полагается.