Или ампирная интимность теплой матовой терракоты?..

— Софи, скажи... Скажи, как ты хочешь? — Виктор вдруг застыл, не разжимая объятий. Самое сокровенное, что ты хочешь...

— Я хочу уснуть... Вот так, внутри друг друга...

Меня обволакивал дивный покой неспешного наслаждения, темно-синие бархатно-чувственные тона.

— Софи! Проснись, пожалуйста! Мне нужно вставать!

Я нехотя открыла глаза. Ночник по-прежнему слабо освещал тонувшие в темноте предметы, а мы с Виктором крепко обнимали друг друга, как эти самые символические «инь» и «янь», причем я вполне определенно чувствовала внутри себя всю ту же готовность Виктора к любовным подвигам. А где-то за дверью поскуливал и скребся щенок. Я зевнула и потянулась, высвобождая из-под Виктора руки — странно, они почти не затекли от не особенно удобной для сна позы.

— Зачем ты меня разбудил? Ночь еще, давай спать.

— Нужно сводить на прогулку Шено. И потом, давно утро.

— Так темно же.

— Здесь глухие занавеси, на самом деле уже десять.

Он вытащил из-под подушки часы, они показывали начало одиннадцатого. Я совершенно не могла припомнить, когда он их положил туда, ведь я же перестилала постель.

— Ты чудо! — с неожиданным восторгом сказал Виктор, воодушевляя моих бабочек. — Я сам всегда мечтал уснуть вот так, как ты говоришь, «внутри друг друга». Но всегда все женщины хотели апогея, — неуместно добавил он.

— Все мужчины тоже, — не более уместно вырвалось у меня.

— Да дураки они! Нам с тобой они не указ!

Мы нашли друг друга!

Он жизнерадостно поцеловал мой лоб, скользнул губами к вискам, руками притягивая к себе мою голову, и необходимость апогея обрушилась на нас майской грозой. И все произошло захватывающе и феерически мгновенно, незатейливо, но до того удачно, что я расплакалась от забившихся во всех атомах моего существа счастливых мотыльков...

— Софи, но сейчас-то что не так? — переполошился Виктор.

— Все хорошо, — всхлипнула я. — Иди гуляй с собакой.

— Ты всегда ревешь, если не родится идея?

— Нет, в первый раз... Мне нужен платок. Где моя сумочка?

— Сейчас. — Виктор поднялся, подошел к окну и распахнул шторы. Ночник сразу потускнел, на улице светило солнце. — А погодка-то! — Он распахнул шкаф и извлек оттуда вельветовые брюки и какую-то рубаху. — Только не реви, как динозавр, терпеть не могу.

— А я терпеть не могу, когда меня будят. — Я обвела взглядом спальню. — Какой же ты пижон! Аквариум во всю стену! Ореховая мебель!

Дашь ты мне носовой платок?

— Держи. — Виктор швырнул в меня огромное махровое полотенце. — Где ванная, знаешь.

И не особенно залеживайся там, я вернусь скоро. И кофе свари к моему приходу.

Я хотела сделать ему замечание по поводу безобразного тона, неподобающего после ночи любви, но Виктор, беспечно бросив:

— Пока, любимая! — послал воздушный поцелуй и скрылся в коридоре. Я услышала, как он сказал Шено:

— Потерпи, потерпи, бедолага. Скорее бы объявился твой хозяин.

— Виктор! Купи сигареты! — крикнула я.

— Даже слово забудь! — отозвался он. — Иначе разлюблю!

Хлопнула входная дверь.

До чего же наглый, самоуверенный, самовлюбленный тип! — подумала я.