Это уникальная булавка, я сама придумала ее, такой второй нет на свете...

— А у вас нет апельсинового сока или хотя бы шоколада?

Скорее всего, это наглость — требовать сок и шоколад у клиентки, но я с трудом удерживала себя, чтобы не сказать Марте, что сейчас эта булавка у Виктора, она-то и послужила причиной нашего знакомства.

— Сок есть, правда, фабричного изготовления.

Марта достала из холодильника пакет, отрезала уголок ножницами, поставила пакет на стол и отвернулась к полке, наверное, чтобы взять стакан или чашку, но я уже была не в состоянии соблюдать церемонии, схватила пакет и начала жадно пить прямо из него.

— Значит, канадец Анри торгует недвижимостью в Европе?

На мой варварский способ утоления жажды деликатная Марта не отреагировала никак, но чашку мне поставила и опять закурила. Я закурила тоже.

— Да, родители были в восторге от Анри. Между прочим, Анри всегда носит с собой фотоаппарат, чтобы тут же фотографировать особняки и виллы клиентов. Он считает, что его дилетантские снимки вызывают у потенциальных покупателей больше симпатии и доверия, чем работы профессиональных фотографов. Анри с удовольствием сфотографировал все наше семейство и рассуждал о ценах на недвижимость, о правах наследников и обо всем таком. Папа сказал, что Анри достойный супруг, а не то, что мой первый, Норбер, разгильдяй, как все художники.

— Значит, вашему папеньке понравились юридические познания Анри?

— Естественно. Мой папа — владелец «Гранд Жюст».

— Августен Ванве — ваш отец? Это же огромная юридическая фирма!

— Ну да, я — его единственная дочь. Отец страшно консервативен, например, в его фирме работают только мужчины, и, между прочим, на официальные торжества сотрудники приглашаются в ресторан без семей. Но папа очень любит меня, и — я, конечно, понимаю, чего это ему стоило, — он смирился с тем, что я выбрала специальность дизайнера, а также побывала в одном официальном браке и в бессчетных гражданских, подумала я, но вслух не сказала. — И именно о таком зяте, как Анри, он мечтал всю жизнь.

— Что же за человек ваш Анри? — Марта не то иронично, не то с серьезным интересом покачала головой. — Сумел понравиться самому беспристрастному мэтру Ванве!

— Между прочим, Анри и на Маршана тоже произвел самое благоприятное впечатление. И, надо сказать, это было очень удачно, что в ресторан я пришла не одна, ведь Маршан явился с будущей мадам Маршан.

— С этой, как ее, Жаннет Рюш? — хмыкнула Марта.

— Ну да, хороша бы я была, явись я одна! — По-моему, о супруге Маршана Марта была того же мнения, что и я. — Не знаю, что бы я делала тогда без Анри.

Марта понимающе повела бровями, я приободрилась.

— Маршан заговорил о перепланировке квартиры; ему бы очень хотелось, чтобы кабинет по контрасту со всем домом был оформлен в: духе викторианской эпохи, но с парижским шармом.

«Кстати, мсье Маршан, — сказал Анри, именно так выглядит гостиная в доме родителей Софи. — И вытащил фотографии. — Взгляните, какой стильный интерьер». Это было так уместно!

Хотя, по совести сказать, никто никогда специально не разрабатывал интерьер родительской квартиры.

Марта кивнула.

— Маршан очень заинтересовался фотографиями, сразу же очень точно сумел датировать некоторые предметы мебели, и особенно пристально разглядывал один снимок, где я была сфотографирована в наших фамильных украшениях на фоне горки с папиными серебряными чашками и плошками.

Марта повела бровью. Похоже, я все-таки сболтнула лишнего!

— Знаете, забавно, но, когда мы показывали Маршану фотографии, — я решила отвлечь внимание мадам Рейно ничего не значащими подробностями той встречи, — к Анри вдруг подошли двое мужчин — один мелкий, очень неприятный, а второй — крупный и довольно добродушный, он кивнул нам всем, а мелкий надменно бросил Анри: дескать, папаша ждет должок.