Значительная часть груза предназначалась для «Патриотов» из района Метроу, которым приходилось тяжелее всех. Для них были специально отобраны автоматы и штурмовые винтовки, запасные части, магазины и столько патронов, сколько могла взять на борт «Руфь II» без угрозы затонуть во время плавания.

Капля в море, как гласит старая пословица.

— О чем ты думаешь, Том?

— Каким мелким выглядит все это по сравнению с тем, что нас ждет впереди.

— Твоя жена… Дайана, кажется?.. очень счастливая женщина. Такие мужчины, как ты, встречаются крайне редко.

Эшбрук рассмеялся.

— Думаю, она была бы более счастливой, если бы я сидел сейчас рядом с ней в нашем доме, в Швейцарии.

Рэйчел была серьезна.

— Я сомневаюсь в этом, Том, — сказала она. — Судя по тому, что ты мне о ней рассказывал, она, хотя и волнуется, конечно, все же очень гордится тобой. Сделать такое для зятя…

— Нет, — покачал головой Эшбрук и прикурил сигарету. — То есть да, я пытаюсь помочь группе Дэвида в Метроу, но не потому, что это именно Дэвид. Действительно, ввязался в эту историю я из-за него, но остаюсь в деле уже по другим причинам.

Понимаешь, Рэйчел, это хорошая страна. Другой такой в мире нет. И если она погибнет, то уже никогда нигде не будет ничего подобного.

Девушка осторожно погладила раненую руку.

— Тогда почему ты живешь в Швейцарии?

Эшбрук снова рассмеялся.

— О, это долгая история. Ну можно сказать, что у меня было предчувствие чего-то такого, и я решил дожить остатки своих дней вместе с моей женой в мире и покое.

Рано или поздно терроризм должен был захлестнуть Соединенные Штаты, а эта страна наименее подготовлена для борьбы с ним. Но именно поэтому Америка и была такой великой и могучей державой.

Эшбрук помолчал и вновь заговорил:

— Но теперь я думаю, что был неправ, когда считал, что могу просто убежать от наших общих проблем и наслаждаться жизнью где-нибудь в укромном месте. Да, теперь я думаю по-другому.

Рэйчел хотела что-то сказать, но в этот момент рядом возник Ишмаил, агент «Моссад».

— Похоже, те кого мы ждали, прибыли.

Эшбрук встал на ноги и взял один из автоматов. Он увидел, что на пляже, где недавно разыгралась настоящая битва, снова появились люди. Их было человек пятнадцать. В сумерках уже трудно было разглядеть детали, даже отличить мужчин от женщин.

И тут в небо взвилась красная сигнальная ракета.

— Это они, мистер Эшбрук, — крикнул рулевой из рубки, где он слушал радио. — Они сказали эту дурацкую кодовую фразу.

Эшбрук недовольно скривил губы. Если бы он и так не презирал этого человека, то наверняка перестал бы уважать его сейчас.

Кодовая фраза была строчкой из президентской Присяги на верность народу и стране:

«…народ, под властью Господа, единый и неделимый…»

Глава восемнадцатая

На заднем крыльце дома стоял мальчик.

— Эй, парень, — громким шепотом позвал Вуд.

Тот, кажется, не услышал.

— Сынок!

Те несколько минут, которые Вуд наблюдал за ним, мальчик держал руки в карманах куртки.

«Наверное, замерз», — подумал лейтенант.

Ночь была холодная.

Теперь же он вытащил руки и весь словно превратился в скрученную пружину, готовую в любой момент взвиться в воздух. Или убежать. Он повернулся в сторону ограды, за которой стоял Вуд.

Лейтенант снова окликнул его:

— Сынок, мне нужна помощь. Ты можешь помочь мне?

Мальчик не пошевелился, но через секунду произнес негромко:

— Мои мама и папа дома.