Рывком развернувшись, Астара наставила на него палец. На ее суровом морщинистом лице черными впадинами выделялись незрячие глубоко запавшие глаза.

— Ты должен вернуть себе власть над Паро. Судя по «планам урегулирования», которые предлагает Матилиса, Люмин жаждет заполучить планету в свои руки. Чтобы установить военный режим, Люмин выбрал Мандро Та. Все возрастающий интерес Люмина к Паро должен иметь какую-то причину. Если представители твоей администрации на планете действуют заодно с Люмином, ты должен воспрепятствовать им.

— Ты учишь меня управлять государством?

— Я предостерегаю тебя, Возвышенный. Я ощущаю нечто большее, чем алчность или обычная жажда власти. Среди нас зреет Зло, способное извратить и опорочить любые, даже самые лучшие, помыслы человечества.

Халиб саркастически улыбался, но в его голосе не было уверенности:

— Ты пытаешься запугать меня. Быть может, ты излишне сгущаешь краски из-за того, что Люмину удалось хотя бы немного потеснить твой собственный культ?

— Да, я всеми силами стараюсь испугать тебя. Сама я уже давно ничего не боюсь, но чувствую, что среди нас крепнут злые силы, которым нет названия. Ты император. Если ты не дашь отпор надвигающейся угрозе, мы станем бессловесными тварями. Я боюсь, что это Зло уже наложило свои руки на капитана Лэннета.

Халиб прислонился спиной к стене, опустившись на уютную каменную скамью. Он подался вперед и уронил лицо в ладони. Когда он заговорил, звуки его слов слабым эхом отразились от гранитного пола пещеры:

— Я знаю, какая опасность пугает тебя.

Прежде чем Халиб успел заметить приближение Астары, она оказалась рядом и положила руку ему на плечо.

— Разум. Это должно быть нечто связанное с функционированием разума. Что именно?

Запинаясь, буквально выдавливая из себя слова, Халиб поведал ей о видеодиске, об экспериментах Люмина над человеческим мозгом. Рассказал он и о том, как погибли покушавшиеся на него люди, а напоследок добавил:

— Я уверен, что террорист на борту «Аякса» был одним из их… — Он замялся в поисках нужного слова. — Как назвать этих людей? Жертвами? Чудовищами?

Астара пропустила его вопрос мимо ушей и негромко, задумчиво произнесла:

— Мы уже давно чувствовали что-то неладное, подозревали, что наш противник пытается постичь тайны сознания. — В ее голосе зазвучала тревога: — Дилайт. Что они собираются с ней сделать?

В душе Халиба шевельнулось неясное чувство. Трудно сказать, что это было — надежда, решимость?

— Позволь мне подумать, — сказал он.

Астара умолкла и, опустившись на скамью, замерла в ожидании. Когда Халиб наконец выпрямился, в его взгляде читалась уверенность.

— Этасалоу. — Он произнес это имя обвиняющим тоном. — Разумеется, ни он, ни Солнцедарительница не знают точно, на что способна девочка. Солнцедарительница видит в ней лишь полезное орудие. Если бы ее ученые занимались исследованием разума и сознания, она нипочем не выпустила бы такой бесценный объект из своих рук. Итак, Этасалоу. Его база на Гекторе.

— Ее необходимо уничтожить. Вместе с ним.

Халиб почувствовал прилив сил. Его жесты стали энергичными, речь — отрывистой, едва ли не грубой. Он продолжал смотреть в пол, но перед его мысленным взором мелькали сцены возможного развития событий.

— Это не так просто, — заговорил он. — Этасалоу и Солнцедарительница повсюду внедрили своих агентов. Единственным недоступным для них местом в империи остался только мой дворец. Да поможет нам свет. — Вскочив со скамьи, он принялся расхаживать по пещере, бормоча себе под нос: — Если Этасалоу действительно управляет этими роботами в человеческом обличье, зачем ему было посылать сообщение, разоблачавшее его агента на «Аяксе»? Сначала он замышляет погубить корабль, потом спасает его.