— Так точно, сэр. — Пленный смотрел в землю.

Лэннет схватил его за горло и дернул кверху, вынуждая подняться на носки.

— Изволь стоять смирно, когда с тобой разговаривает капитан Стрелков! Ты меня понял?

— Так точно, сэр. Я понял вас.

— Что-то не верится. Тебе не поверила бы даже собственная мать. Повтори то, что я велел передать Падайону!

Полицейский дрожащим голосом на удивление точно воспроизвел его слова.

— И еще одно, — добавил Лэннет, фыркнув. — Если кто-нибудь нас потревожит, мы его не пощадим. — Чуть повернув голову, но продолжая смотреть прямо в глаза полицейскому, он рявкнул: — Старший сержант!

Подбежавший Клузанаманн вытянулся в струну:

— Слушаю, сэр!

— Побрейте головы пленным и уберите их отсюда. Вопросы?

— Следует ли побрить раненых, сэр? Разумеется, кроме майора. Он и так лишился волос, — нарочито-бесстрастным голосом отозвался Клузанаманн, скрывая удовлетворение.

— Раненые? Проследите за тем, чтобы им оказали помощь, прежде чем отпустить. Не тревожьте их. Когда все будет готово, очистите лагерь от посторонних.

Клузанаманн неловко замялся:

— Капитан, у нас действительно не хватает четырех плазганов. Это моя вина. Докеры в порту напали на меня, и я утратил выдержку. Тогда-то они и похитили оружие. Болдан здесь ни при чем.

— Я и не собирался обвинять его. И вас тоже. За все ответят воры, когда мы отыщем их. Выполняйте приказ.

Отпустив Клузанаманна, Лэннет вызвал командиров отделений. Когда они собрались, уже смеркалось. Лэннет обошел пожарище, удаляясь от того места, где Клузанаманн разбирался с пленными. Выстроив подчиненных полукругом, Лэннет встал поближе к огню, скрестив руки на груди. Мерцающие отблески пламени играли на его лице, придавая ему сходство с вождем племени дикарей. Его глаза все еще были возбужденно расширены, их белки, отражал зарево пожара, казались кроваво-красными.

Он не имел ни малейшего понятия о том, как выглядит, но это его не интересовало. Однако внешность офицеров на несколько мгновений привлекла его внимание. Свет огня преобразил их лица точно так же, как лицо Лэннета. В них угадывалось возбуждение, мрачная напряженность людей, в судьбе которых наступил переломный момент. Глядя на них и подбирая фразы, которые он был вынужден им сказать, Лэннет почувствовал, как сжимается его горло. Слова, с которыми он должен к ним обратиться, могли оттолкнуть их от него, а ведь он не мыслил своей жизни без людей, подобных тем, что стояли сейчас перед ним. И, что хуже всего, если подчиненные сохранят верность ему, они могут лишиться не только жизни, но и чести.

На секунду Лэннет ощутил слепящую ненависть ко всем тем, кто поставил его перед мучительным выбором.

Однако ненависть исчезла так же быстро, как возникла, уступив место твердой решимости. Лэннет был не чужд жалости и сочувствию, но оставался воином, самой судьбой предназначенным для тяжких испытаний. Его цели были определены, ставки взвешены; теперь он не мог отступить. Он набрал полную грудь воздуха.

— То, что случилось, ввергает нас в открытый конфликт с королевскими вооруженными силами. Принц Кейси может оказаться как нашим союзником, так и врагом. Полагаю, нам следует ожидать нападения. Как вы, вероятно, знаете, у нас похищены четыре плазгана.