Диана и не думала отвечать, в смутном замешательстве она наблюдала за сестрой, удивляясь, как они могли оказаться столь близкими родственницами.

— Я уверена, что ты убила его, защищая всех женщин замка. Как благородно с твоей стороны! Но возможно, лорд Баннастер — или король — посмотрит на это по-другому. Кто знает?

— Что ты хочешь, Сесили? — холодно спросила Диана. — Ты ничего не объясняешь, ничего не отрицаешь?

Я разочарована. Я даже не знаю, как ты оказалась в замке Баннастер.

Диана сцепила за спиной руки, боясь, что сейчас ударит сестру.

— Вижу, ты не в настроении и не собираешься удовлетворять мое любопытство, — сказала Сесили с видом мрачного разочарования. — Так что я просто повторю то, что ты, по-видимому, забыла. Ты скажешь лорду Баннастеру, что больше не желаешь принимать его ухаживания. Я разрешаю тебе придумать любую историю, на твой вкус, только бы он тебе поверил. После этого он станет моим, и вскоре нам с тобой уже не придется видеться. Я навсегда покину эти развалины.

— И ты думаешь, его будет так легко убедить жениться на тебе?

Губы Сесили медленно растянулись в ликующую улыбку.

— Он ведь мужчина, не так ли? Будет нетрудно остаться с ним наедине, позволить ему некоторые… вольности. А после этого честь потребует, чтобы он женился на мне.

— Если ты думаешь, что этого так просто добиться, тогда зачем тебе понадобилось, чтобы я отказалась с ним видеться? Похоже на то, что ты собираешься совратить его.

Сесили больше не улыбалась. Она поднялась с кровати.

— Делай, что я сказала, и тогда я не заявлю о том, что ты сотворила.

Диана настолько напряглась, что после ухода сестры с трудом разжала стиснутые — кулаки пальцы. Когда она осторожно опустилась на скамью, плечи и шея у нее болели от напряжения.

Она знала, что между ней и Томом всегда будет стоять сокрытая правда. Может быть, так лучше, подумала она; глаза ее были сухими, она не могла плакать. Она откажется от Тома, и все будет кончено; он слишком горд, чтобы просить ее вернуться к нему. И потом, он ведь не говорил о женитьбе. Они просто мужчина и женщина, получавшие удовольствие от близости.

А теперь это позади. У нее осталась только Лига.

После того как Том и Диана расстались, он понял, что любит ее и хочет жениться на ней. С нетерпением ждал он ужина. Он еще не знал, как сказать о своем намерении Сесили, но не сомневался, что найдет способ сделать это деликатно.

Том еще не вполне осознал, как это случилось, что из разъяренного узника он превратился в пламенного влюбленного, и не переставал удивляться этому. Усевшись за главный стол, за которым на этот раз было особенно много знатных особ из числа прибывших на турнир, обсуждавших недавние поединки, он поглядывал вокруг, ожидая появления Дианы. И увидел ее. На ней было платье темно-красного цвета, выгодно подчеркивающее изящество гибкой фигуры. Каждый мужчина, ранее думавший о ней только как о сопернице на арене для поединков, теперь видел в ней эффектную девушку.

Он не был удивлен, когда Сесили снова вынудила Диану сесть сбоку от себя, не рядом с ним. Удивило то, что Диана весь ужин, избегала говорить с ним и даже смотреть в его сторону. Он знал, что у нее сложные отношения с сестрой. Может быть, она чувствовала вину за их связь, хотя никакой ее вины в том не было. Ведь он ничего не обещал Сесили.

Но Диана выглядела… бледной, подавленной, непохожей на себя. Он вспомнил свои тревоги относительно того, что на турнире мог быть кто-нибудь из Лиги; возможно, она считала, что не должна говорить ему об этом. Он был уверен, что со временем сумеет убедить ее быть с ним совершенно откровенной.

После ужина, когда все развлекались, Сесили не отходила от него. Она постоянно дотрагивалась до его руки, склонялась к нему, показывая на жонглера или предлагая восхищаться сладкозвучными голосами менестрелей.