Эллери выключил газ под кофейником. Весь дом казался неестественно тихим и безмолвным.

Вошел доктор Джуниус.

— Как она? — хрипло спросил Бутчер.

— Ничего опасного. Она перенесла большое потрясение, но уже приходит в себя.

Он схватил кофейник и торопливо выбежал из кухни. Эллери от нечего делать отправился в буфетную, движимый естественным любопытством. Первое, что он заметил, был ящик с коньяком, стоявший на полу. Он вспомнил румяный кончик носа доктора Джуниуса и молча пожал плечами.

Спустя довольно долгое время доктор Джуниус пригласил их в вестибюль:

— Все в порядке, джентльмены!

Трое мужчин поспешили воспользоваться его приглашением.

Бонни сидела перед камином, потягивая из чашки кофе. Щеки ее приобрели более или менее нормальный цвет, и хотя под глазами оставались темные свинцовые круги, смотрели они вполне осмысленно.

Она протянула Бутчеру руку и прошептала:

— Извини, что я наделала вам столько хлопот, Бутч!

— Не говори глупостей, — строго ответил Бутч. — Пей лучше свой кофе!

Не поворачивая головы, она проговорила:

— Тай… Мне так трудно сказать это… Мне так жаль…

— Меня? — засмеялся Тай, и доктор Джуниус вздрогнул и с испугом посмотрел на него. — Мне тоже жаль. Тебя. Отца. Твою маму. Весь этот Богом проклятый мир!

Он прервал смех на самой высокой ноте и рухнул плашмя на коврик перед камином у ног Бонни, закрыв лицо руками.

Бонни молча глядела на него. Нижняя губа ее начала дрожать. Не глядя, она на ощупь отставила чашку с кофе.

— Послушайте, не надо… — жалобно начал Бутчер.

— Оставьте их в покое, — прошептал доктор Джуниус. — В сущности, им ничего не нужно, только дать возможность нервному потрясению и истерии пройти естественным путем. Пусть она как следует выплачется, а парень сам отлично справится с собой.

Бонни тихо плакала, закрыв лицо руками, а Тай молча лежал ничком перед камином. Чудо-мальчик пробормотал проклятье и принялся мерить комнату шагами, отбрасывая на стены черные эпилептические тени.

— Я опять спрашиваю, — сказал Эллери. — Доктор Джуниус, где, черт побери, находится Толленд Стьюарт?

— Полагаю, вам покажется это странным. — Руки доктора заметно дрожали, и Эллери пришло в голову, что предубеждение Толленда Стьюарта против алкоголя причиняло немалые трудности его врачу. — Он наверху, забаррикадировался.

— Что такое?

На лице доктора Джуниуса появилась виноватая улыбка:

— О, нет, он полностью в своем уме!

— Но он должен был слышать, как приземлился наш самолет. Неужели у него отсутствует даже нормальное любопытство?

— Мистер Стьюарт… необычный субъект. Он столько лет вынашивал зло на все человечество, что не терпит даже вида людей. К тому же, он ипохондрик. И имеет много других странностей. Полагаю, вы обратите внимание на отсутствие здесь центрального отопления? Так вот, у него теория, что пар — тепло, созданное при помощи пара, — высушивает у человека легкие. Подобные теории имеются у него почти обо всем.

— Очень интересно, — сказал Эллери, — но что тут общего с тем, что родная внучка впервые за много лет навестила его здесь? И у него хватает совести не спуститься вниз и не поздороваться с нею?

— Мистер Квин, — сказал доктор Джуниус, обнажая в невеселой улыбке фальшивые зубы, — если бы вы знали мистера Толленда Стьюарта так, как я, то вы не удивлялись бы его странностям и капризам. — Улыбка превратилась в жалобную гримасу.