— Спасибо. Только это меня не удивляет. И не тревожит нисколько, если именно это тебя волнует… — Она слегка нахмурилась. — Однако хорошо, что я ухожу отсюда!

— Да. И, пожалуй, тебе следует поторопиться. Тут скоро заварится такая каша, что тебе лучше быть подальше отсюда! По-моему, разумнее всего тебе будет уехать со мной.

— Угу… — она слегка прикусила губу, обдумывая мое предложение, затем сказала: — Я готова. Чемоданы у меня уже давно упакованы. Подгоним машину к крыльцу, я открою ворота снаружи.

— О'кей!

Я оставил машину перед домом, у всех на виду, и мне теперь пришло в голову, что это было несколько опрометчиво с моей стороны. Но что сделано, то сделано, и у меня сейчас не было времени сожалеть об этом. Я подхватил голубую папку, очень довольный собой, и вышел из дома. Затем на улицу. И нарвался на пули.

Я уже был на тротуаре, когда увидел их в тусклом рассеянном свете уличных фонарей, далеко расположенных друг от друга. Но они тоже заметили меня, может быть, на несколько секунд раньше.

Очевидно, этих людей привез сюда Ральф Митчелл. Их было трое, и я заметил их в тот момент, когда они выбирались из черного «кадиллака», который остановился перед моим «кадиллаком». Митчелл только что поставил ногу на тротуар, выходя из машины, а двое других уже стояли на улице с противоположной стороны.

— Это Скотт, Шелл Скотт! — заорал Митчелл, но его попутчики не нуждались в предупреждении, они уже знали это. Тот, который стоял ближе к машине, держал в руке пистолет, направленный на меня, другой быстро пригнулся и сунул руку под пиджак.

Папка была у меня в правой руке. Я бросил ее на тротуар и выхватил кольт, но было уже поздно. Парень с пистолетом выстрелил, и я почувствовал горячее дыхание пули, просвистевшей мимо моего уха. Я нажал на спусковой крючок и в спешке влепил пулю в стоявшее рядом дерево, однако парень с пистолетом отпрянул назад и нырнул за машину. Затем я услышал второй выстрел, и на этот раз он попал в цель.

Пуля ударила мне в грудь, прошив мышцы раскаленной иглой. Боли не было, только сильный толчок и странное ощущение внезапного онемения во всем теле.

Удар заставил меня пошатнуться, но почти одновременно с ним я поймал на мушку человека, стрелявшего в меня с противоположной стороны улицы, и дважды спустил курок. Я успел заметить, как он дернулся и согнулся пополам, но потом колени у меня подкосились, и я тяжело рухнул на мостовую. Очевидно, я бессознательно пытался откатиться в сторону от того места, где я упал, но сам я этого не помню.

Беспамятство продолжалось не более секунды, потому что когда я снова пришел в себя, ничего не изменилось. Я лежал на левом боку, все еще держа револьвер в руке. Кровь заливала мне грудь, стекая по предплечью и пропитывая рубаху и левый рукав пиджака.

Краем глаза я увидел, как Митчелл нагнулся и поднял с тротуара голубую папку. Даже под пулями он бросился за ней. В папке заключалась его жизнь, и он знал это.

Пуля ударила рядом с моим лицом и подняла с земли фонтанчик грязи. Я заметил человека, стоявшего на коленях посреди улицы, и направил на него револьвер. Но затем треснул еще один выстрел со стороны машины. Стрелял первый бандит, наполовину скрытый багажником «кадиллака».

Я с трудом поднял кольт, послал пулю туда и услышал, как она врезалась в кузов машины. Окружавшие предметы потеряли свою отчетливость. Я не знал, насколько серьезно я был ранен, но мои чувства внезапно притупились. Глаза не в состоянии были найти фокус. В ушах стоял гул, возникавший откуда-то изнутри, из-под черепной коробки. Я снова разрядил револьвер, целясь в человека, притаившегося за «кадиллаком», но не попал. Он был просто движущимся расплывчатым пятном, словно я смотрел на него сквозь масляную пленку.