Даже эта заманчивая перспектива не смогла стереть с ее лица выражение печали и сокрушения.

— Так много? — спросила она и тут же ответила на свой же вопрос: — Да, пожалуй, столько и получится. — Она нахмурилась, глядя на Форка: — А вы не думаете, что Норм был бы против?

— Вирджиния, — мягким терпеливым тоном обратился к ней Форк. — Норму так и так плевать.

Глава пятнадцатая

Когда Форк и Винс в 12.46 без стука вошли в дом мэра, они нашли Джека Эдера на кремовом диване с бутылкой пива в руках и мэра в ее кресле коричневой кожи. Она повернулась к вошедшим, но Сид Форк успел предупредить ее вопрос:

— Кто-то час назад пристрелил Норма Триса и оставил тебе послание.

Хаскинс кивнула, словно новость ее не особенно заинтересовала, и, неторопливо поднявшись, отвернулась от трех мужчин. Подойдя к одной из репродукций картины Моне, она, казалось, стала внимательно изучать ее. Все еще не отводя от картины взгляда, она спросила:

— Как это все приняла Вирджиния?

— Тяжело.

— Вы попросили кого-нибудь остаться с ней?

— Она никого не хочет видеть.

Отвлекшись от созерцания рассвета на Сене, Хаскинс повернулась; лицо ее было спокойно, глаза почти сухие, а голос сдержанный.

— Я позвоню ей. Выясним, захочет ли она остаться тут еще на несколько дней.

Подойдя сзади к креслу, мэр оперлась бедрами на его низкую спинку, словно эта поддержка успокаивала ее. Сложив руки на груди, она спросила:

— Что за послание?

Винс вытащил из бокового кармана конверт пять на семь дюймов, пересек комнату и вручил его Хаскинс.

— Оно адресовано вам, но касается всех нас четверых.

— Я вижу, что вы уже вскрыли его, — сказала мэр, ясно давая понять, что ей, как и всем прочим, не нравится, когда вскрывают ее почту. Вынув фотографии, она бегло просмотрела их. Когда она стала рассматривать их более внимательно, Джек Эдер спросил:

— А кто такие Норм и Вирджиния?

— Вирджиния — жена Норма Триса, — пояснила она, засовывая фотографии обратно в конверт. — Ему принадлежал «Синий Орел» и кое-какая собственность в городе. Кроме того, он одним из первых поддержал меня. — Она глянула на Эдера. — В финансовом смысле.

Эдер сочувственно склонил голову, дабы показать, как глубоко к сердцу он принимает потерю мэра. Она оттолкнулась от спинки кресла и, обогнув его, протянула Эдеру конверт.

— Мне будет не хватать Норма.

— Могу себе представить, — кивнул Эдер, извлекая снимки и неторопливо просматривая их. Закончив, он поднял глаза на Винса: — Ты спрятался, а я высунул язык.

— Шеф думает, что это своеобразная метафора.

Форк покачал головой.

— Это вы сказали, а не я.

Эдер посмотрел на Б.Д. Хаскинс, которая стояла у окна, глядя в ночную тьму.

— Когда и где они сфотографировали вас? — спросил он.

— Два дня назад сразу же после шести, на стоянке за Сити-Холлом.

Эдер глянул на Форка, желая услышать подтверждение. Тот потеребил мочку уха, нахмурился и кивнул:

— Господи, совершенно точно.

Б.Д. Хаскинс отвернулась от окна, чтобы взглянуть на Эдера.

— Мы с Сидом говорили — может, даже спорили — стоит ли пойти выпить. И отказались. Пойти выпить, я имею в виду.

— И вы решительно не заметили фотографа? — предположил Винс.

Мэр покачала головой.

— А эти ваши снимки… Где вас щелкнули?

— В нижней части Ломпока, — сказал Винс.