Парментер сразу же задал вопрос, с которого начинают общение большинство врачей и юристов:

— В чем проблема?

— Проблема, — сказал Джимсон, — заключается в том, что мне светит шанс стать до омерзительности богатым, и я не хочу, чтобы эти болваны-социалисты, что засели в Вашингтоне, наложили руки на мое добро. Во всяком случае, на бо́льшую часть.

Офис Парментера располагался в одном из самых старых строений деловой части города за Каналом, которое заслуженно гордилось респектабельностью своих обитателей. Не подлежало сомнению, что тут в кафе подавали лучший в городе салат из цыплят, а табачный стенд с достоинством демонстрировал лучшие сорта контрабандных гаванских сигар.

Юрист одарил Оби Джимсона покровительственной улыбкой, свойственной обитателям старых почтенных состояний, и задал второй вопрос:

— И какого же размера, по вашему, должно быть это омерзительное богатство, мистер Джимсон?

— Шестьдесят, семьдесят миллионов — примерно столько на круг. Но, конечно, не сразу.

С лица Парментера быстро сползло покровительственное выражение.

— И что же должно послужить источником такого благосостояния?

— Натуральный газ.

— Действительно, его залежи приносят девять долларов за тысячу кубических футов, — признался Парментер.

(«Вы должны учитывать, — заметил Джек Эдер своей аудитории, — что этот разговор происходил в начале восемьдесят четвертого года».)

— Но эта высокая цифра долго не продержится, — предупредил Джимсон.

— Да.

— Пойдет, мать ее, книзу, как чай, которого слишком много в чашке, и он начинает переливаться через край.

— Почему вы так думаете?

— Прочел в «Уолл-стрит джорнел», где этот парень из Саудовской Аравии, как там его имя, шейх Ямани, предсказывает такое развитие событий, и я прикидываю, что в этом деле он разбирается лучше меня… знает то, чего я не знаю.

— На вашей земле геологи, конечно, уже проводили изыскания.

— Не помнится, чтобы я это говорил.

— В таком случае, почему вы уверены в наличии у вас газа?

— Потому что это мне сказал лучший лозоходец из всего народа осаджей.

— Лозоходец, — повторил Парментер. — Понятно.

— Нет, вы не поняли, мистер Парментер. Так уж получилось что у меня была красивая молодая жена, хотя выяснилось, что она мне не очень по сердцу, и в первом моем браке она принесла мне двух малышей, мальчика и девочку — она, первая моя жена, умерла десять лет назад, — и мне пришлось поднимать Джека и Джилл практически одному, пока, наконец, я два года назад не женился на Мэри Контрэр. И я был бы вам очень обязан, если бы вы не скалились при упоминании о моих детях. Джеку двадцать, а Джилл восемнадцать — я поздно женился в первый раз и не так давно во второй, и я хотел бы заранее позаботиться, как бы разделить годовой доход еще до обнаружения газа, потому что, как я читал в журнале «Деньги», в таком случае удастся сэкономить кучу налогов.

Парментер откинулся на спинку своего высокого стула и задумчиво уставился на Джимсона сквозь очки в роговой оправе. Джимсон, который никогда не носил очков, заметил, что они трифокальные.