По-прежнему глядя на Форка, она сказала:

— А что ты об этом думаешь, Сид? Сколько, по-твоему, голосов мы не досчитаемся, имея на руках два нераскрытых убийства, не говоря уж о том, что до ноября могут быть еще?

— Поймав убийцу, мы наберем чертову кучу голосов, Б.Д.

— Но когда ты собираешься схватить его? После того, как он прикончит Эдера и Винса?

Прежде, чем Форк успел ответить, вмешался Келли Винс:

— Мы можем внести ясность в ситуацию. Мы с Джеком не собираемся сидеть, сложа руки и дожидаясь начала переговоров, пока вокруг бродит какой-то тип в сутане священника или в комбинезоне службы доставки на дом, прикидывая, как бы нас пристрелить, заколоть или задушить. Прошло время, когда терпение отступает на задний план и его место занимают соображения здравого смысла.

— Что подводит нас к теории участия Тедди, выдвинутой Сидом Форком, — сказала мэр.

Форк издал горловой звук, который привлек внимание всех находившихся в комнате.

— Это больше, чем теория.

Мэр с сомнением посмотрела на него.

— Ты считаешь, что Слоана убил Тедди?

— Не сомневаюсь. Убил в лифте и вышел из него в обличье водопроводчика. С ящиком для инструментов и все такое.

— Так что, когда ты найдешь Тедди и арестуешь его, он предстанет перед судом, так?

Пожатие плеч могло означать да, нет или может быть.

— И если он предстанет перед судом, — продолжила мэр, — на свет божий выплывет много забавных историй из давних дней обо мне, тебе, Тедди и Дикси. Куда как забавных вещей, которые многие забыли или никогда не знали. И уж они никак не сыграют мне на руку восьмого ноября.

— Если состоится суд, — уточнил Форк.

— Вы, хотите сказать, — вмешался Эдер, — если суд состоится до восьмого ноября.

— Вообще.

— Шеф говорит о чем-то ином, Джек, — бросил Винс.

— Я прекрасно понимаю.

— Я не сомневаюсь, что смогу найти Тедди, — сказал Форк, как бы размышляя вслух. — Или, может быть, он найдет меня. Но в любом случае, я совершенно уверен: он будет отчаянно сопротивляться аресту.

— Что значит, вы совершенно уверены, что пристрелите его при задержании, — мягким и совершенно равнодушным голосом заметил Эдер, словно отпуская реплику о погоде.

Его тон заставил Форка насторожиться.

— Никак это вас крепко беспокоит, судья?

Мягкость исчезла из интонации Эдера. Теперь звучал голос неподкупного юриста, хотя, как он сам считал, несколько чрезмерно напыщенный.

— Я никогда не был уверен, что предумышленное убийство может быть оправдано, совершено ли оно личностью или от имени государства.

— Никогда не слышала такой ахинеи, — пожала плечами Б.Д. Хаскинс.

— В первый раз услышали?

— Конечно. Послушайте. Вы с Винсом придумали эту комбинацию, этот план, запустили его в действие — и уже погибли два человека. Может, и три, если считать вашего приятеля в Ломпоке. Поэтому кончайте читать нравоучения. И если вы, ребята, хотите уносить ноги, милости просим. Это ваши дела. Конечно, мне и Сиду придется завершать то, что вы начали, потому что иным образом этого не остановить.

— Никоим образом, — сказал Форк.

— Может, я и ошибаюсь, — продолжала мэр, — но думаю, что единственный способ, с помощью которого вы сможете выпутаться из того, что заварили, или даже получить какое-то преимущество — и я говорю не о деньгах — это завершить то, что начали. В противном случае, на вашей совести будут три впустую загубленные жизни — и пусть даже вы сможете оправдаться, но мне как-то не верится, что это у вас получится.