По обеим сторонам дороги разрозненными группками стояли женщины из палаточных лагерей с плакатами и знаменами, одетые в куртки с капюшонами и стриженные «под ежик». Многие аплодировали участникам марша. Впереди колонны ехали два полицейских на мотоциклах.

* * *

В 5.15 Валерий Петровский выехал из Тетфорда на юг по дороге А‑1088, чтобы по ней выехать на основную дорогу, ведущую в Ипсвич. Он всю ночь не спал и чувствовал сильную усталость. Он не сомневался, что его сообщение было передано в Москву до 3.30 и что там уже знают, что он их не подвел.

У Юстон‑холла он пересек границу графства Суффолк. Там он заметил полицейского на мотоцикле у обочины дороги. Неподходящее место и неподходящее время для встречи. Он часто проезжал по этой дороге за эти месяцы и ни разу не видел здесь полицейского патруля.

Через милю пути в Литтл‑Фейкенхэме его инстинкт заставил насторожиться. На северной окраине деревни стояли два белых полицейских «ровера». Рядом с машинами группа высших полицейских чинов что‑то обсуждала с двумя патрульными на мотоциклах. Они посмотрели на его машину, когда он проезжал мимо, но не сделали никакой попытки остановить.

Остановили его позже в Иксуорт‑Торп. Он только что проехал деревню и подъезжал к церкви, расположенной по правую сторону от дороги, когда увидел полицейский мотоцикл, прислоненный к живой изгороди, и самого патрульного, стоящего посреди дороги с поднятой рукой. Петровский стал тормозить, правой рукой нащупывая в дверном кармане под свернутым шерстяным свитером финский автоматический пистолет.

Если это ловушка, то блокировали и сзади. Но, по‑видимому, полицейский был один. Рядом никого не было, рацию он держал у рта. Петровский остановил машину. Высокая фигура в черном виниловом шлеме неторопливо приблизилась к дверце и наклонилась к водителю. Петровский увидел перед собой простодушное румяное лицо уроженца Суффолка, которого невозможно заподозрить в коварстве.

– Могу я вас попросить поставить вашу машину на обочине, сэр. Вон там, напротив церкви, там вы будете в безопасности.

Наверное, это ловушка. Но почему никого кругом нет?

– В чем дело, офицер?

– Извиняюсь, сэр, боюсь, что дальше вам не проехать. Дорога перекрыта. Но скоро мы ее освободим.

Говорит правду или обманывает? Он решил пока не трогать полицейского. Он кивнул, включил сцепление, припарковал машину на площадке у церкви и стал ждать. В зеркале он видел, что полицейский не обращает на него никакого внимания, а заворачивает следующую машину на площадку к церкви. Может быть, это контрразведка? Но в машине сидел только один человек. Машина остановилась прямо за ним. Человек вышел из машины.

– Что происходит? – обратился он к полицейскому. Петровскому было все прекрасно слышно через опущенное стекло.

– Разве вы не слыхали, сэр? Демонстрация. Об этом же все газеты писали. И по телевизору сообщали.

– Вот черт, – выругался водитель. – Я не сообразил, что они пойдут по этой дороге так рано.

– Они очень быстро пойдут, – стараясь успокоить его, сказал полицейский, – Потеряете не больше часа.

В этот момент из‑за поворота показалась голова колонны. Петровский издали смотрел на знамена, прислушивался к едва различимым выкрикам с отвращением и презрением. Он тоже выбрался из машины, чтобы посмотреть на все поближе.

* * *

На площадке перед гаражами с Магдален‑стрит понемногу собирался народ. После того, как преследователи обнаружили опустевший гараж, Престон отправил Барни на Гроув‑Лейн в полицейский участок просить срочной помощи. Там в этот ранний час оказались всего двое – дежурный констебль в приемной и полицейский сержант, пивший чай у себя в кабинете.