Джейни продолжала ходить на вечеринки, но люди на этих вечеринках собирались одни и те же и, казалось, уже исчерпали темы для разговоров. Знакомые по-прежнему спрашивали ее, как продвигается сценарий, на что она врала:

– Я написала еще пять страниц.

Джейни стала часто напиваться.

Воротила уехал на греческие острова к какому-то другу-кинозвезде – они там плавали на яхте. Джейни надеялась, что он пригласит ее отправиться вместе с ним, но когда она заикнулась об этом, он отрезал в ответ:

– Я тебе и так оплатил дом.

Это было дурным предзнаменованием. Она как-то спросила его, не могли бы они заниматься сексом традиционным способом, но он ответил, что тогда у него член не встанет. Это тоже было дурным предзнаменованием. Воротила сказал, что вернется через три недели, чтобы успеть на свадьбу Патти, назначенную на уик-энд в День труда.

– Я всего лишь хочу быть твоим другом, – сказал ей Билл. – Ты хоть представляешь себе, насколько это для меня важно?

Казалось, это лето будет длиться бесконечно.

VIII

– Всеобщее внимание! Запомните, в конечном итоге это обычная вечеринка. – Свадебный распорядитель – худощавый молодой человек с копной темных волос – хлопнул в ладоши. – Итак, всем ясно, где кому находиться? Патти, я знаю, тебе известно, что нужно делать. Еще есть вопросы?

Моник, мать Джейни, подняла руку.

– Да, миссис Уилкокс? – спросил молодой человек с явным нетерпением.

– Да не хочу я тут босиком расхаживать. Хочу быть в туфлях.

– Миссис Уилкокс, – ответил ей молодой человек таким тоном, словно обращался к маленькому ребенку, – мы все решили, что в обуви никого не будет. Это босоногая свадьба. Именно так и в приглашениях сказано.

– Но босые ноги! Это так уродливо!

– Уверен, ваши ноги, миссис Уилкокс, очень красивые, как, впрочем, и остальные части тела.

Распорядитель сделал небольшую паузу и осмотрелся вокруг.

– Вот что я вам скажу, ребята. Эта свадьба – главное событие сезона. А значит – гульнем на полную, чтоб посуда звенела!

В комнате раздались аплодисменты. Джейни посмотрела на мать. Как всегда, та была преисполнена важности и сознания собственной значимости. С той минуты, когда два дня назад Моник приехала, чтобы присутствовать на свадьбе, от нее были одни хлопоты: то она донимала расспросами официантов, то флиртовала с оператором (кому-то в голову пришла мысль снимать документальный фильм об этой свадьбе для корпорации «Лайф-Тайм») и при этом до того затерроризировала мать Диггера-Копалы – Памми, маленькую седовласую женщину с перманентом, говорившую с тягучим акцентом жителя Среднего Запада и с чемоданом «Самсонайт», набитым кроссовками марки «Кедз», что та теперь наотрез отказывалась выходить из своей комнаты.

Не прошло и часа после приезда, как мать набросилась на Джейни с расспросами:

– Дорогая, что за чушь говорят, будто ты взялась за какую-то писанину? Кто с головой – так это Патти. А ты должна заниматься своими модельными делами и подыскивать мужа. Через пару лет детей заводить будет слишком поздно, тогда ты и мужа не сможешь найти. Мужчине не нужна жена, если она не способна понести от него ребенка.

– Маман, мне муж не нужен, – процедила Джейни.

– Вы, девушки, такие глупенькие, – сказала мать, закуривая сигарету (она беспрерывно курила «Виржиния-Слимз»). – Эта идея жить без мужчины – полнейшая чушь. Лет через пять ты очень – да, очень! – об этом пожалеешь.