– Понимаешь, Билл, – говорила она, – я в точности такой же человек, как ты. Я тоже хочу сколотить миллион долларов и купить большой дом.

– Ты – чертова женщина! – ворчливо огрызался Билл, развалившись на ее тахте в своих трусах-«боксерах»; при этом он потягивал косяк с марихуаной и сидел, слегка откинувшись назад, демонстрируя почти безупречные мышцы пресса. – Ты только и знаешь что пыжиться – вот, мол, какая я крутая, не хуже любого мужика. Ты думаешь, что заслужила право на все то, что мы имеем, только в отличие от нас тебе не надо ради этого работать. Боже праведный! Джейни! Ты хоть представляешь, сколько мне пришлось в этой жизни пахать?

– Лет двадцать?

– То-то и оно, едрить твою мать! Двадцать лет каторжного – мать твою! – труда. И дай-то Бог, если только лет через пятнадцать тебе перестанут пудрить мозги и станут принимать всерьез.

– Так, значит, мне нечего и пытаться, и все только потому, что я этим делом не занималась последние пятнадцать лет?

– Нет, я этого не говорил. Когда ты наконец – мать твою! – научишься слушать? Я только хочу сказать… если ты думаешь, что у тебя это получится и что тебя ждет успех, ты просто свихнулась!

– Ты просто завидуешь, – сказала Джейни. – Тебе невыносима мысль, что я на такое способна да еще к тому же добьюсь успеха, ведь что же тогда говорить о тебе, а, Билл?

Они могли препираться подобным образом почти всякий раз, когда оказывались вместе, но однажды Билла совсем занесло.

– Джейни, – сказал он, – какого хрена ты вообще взялась писать сценарий? Ведь это безнадежное дело, и даже в случае успеха ты заработаешь куда меньше денег, чем рассчитывала, потому что выплата гонорара растянется на пять лет.

– Я не хочу это слушать.

– Ну да? Нет уж, послушай. Воротила-то небось вон сколько тебе лапши на уши навесил. О Боже! Джейни! Да он просто хочет тебя трахать. Ты ведь неглупая девочка или по крайней мере хочешь казаться умной. Ты ведь знаешь – мужчины готовы наговорить что угодно, лишь бы ты с ними легла в постель.

– Ему это не требуется.

– Ах вот оно что! Значит, ты готова трахаться с ним просто так? Кого ты обманываешь, Джейни? Ведь мы оба знаем, кто ты есть на самом деле. Так это он заплатил за твой дом?

– Он любит меня.

Билл глубоко затянулся косяком.

– Джейни, – изрек он и, задержав дым в легких, а потом выдохнув, продолжил: – Воротила Диббл – один из самых жестоких людей в киноиндустрии. Он может быть исключительно милым, но только до тех пор, пока не получит своего. А когда он решит бросить тебя, то выставит за дверь так быстро, что ты и сообразить не успеешь, что случилось. Будешь стоять и озираться, да только все двери вокруг окажутся заперты, и не только на ключ, а на запор! Усекла?

– Я тебе не верю, – сказала Джейни. – И вообще мне надоело слушать от всех вас подобное дерьмо. А ты просто бесишься от ревности, потому что он более знаменитый, чем ты…

– Я знаком с актрисами, которые спали с ним. Красавицы! Ты что, всерьез думаешь, будто только ты одна хочешь спать с ним? Или, может, решила, что делаешь ему услугу – ведь он такой урод! А теперь скажи – он ведь трахает тебя в попку, не так ли? И причем исключительно в попку? Таков уж Воротила Диббл. Не дай Бог, кто-нибудь забеременеет!

Джейни не проронила ни слова.

– Заботливый какой, правда? – не унимался Билл.