Зрелые — срок созревания от ста восьмидесяти до двухсот семидесяти суток (девять месяцев).

Выдержанные — срок созревания более двухсот семидесяти суток. А, мать его, Пармезан совсем уж рекордсмен. Выдерживается он минимум двенадцать месяцев, а лучшие образцы — три года и более. И всё это время за ним следить надо, и необходимо местом с определённой температурой обеспечивать.

С температурами варки тоже проблема. Нет ведь никаких термометров. Но на той же экскурсии подсказали «хитрый» дедовский способ. Сначала молоко нужно нагреть до температуры в тридцать пять градусов. То есть, нужно сунуть локоть в молоко, и он не должен ни холода, ни тепла чувствовать. А после того, как ферменты и соль загрузили, нужно поднять температуру до пятидесяти пяти градусов. А это по дедовскому способу температура, которая терпит погруженная в воду ладонь. Так себе показатель, но когда попробовали, то в целом этот параметр выдержали.

Попробовали, в общем, получилось, и теперь каждый день десять литров козьего молока идут на сыр. Варит теперь его зелееварец брат Константин.

Пока не зима и необходимая температура в погребе в десять — пятнадцать градусов сама получается. Но в тридцатиградусные морозы, явно опустится, нужно будет что-то придумывать.

А Коська через сорок четыре дня ежедневных медитаций вновь открыл свою волшебную книгу, и она выдала ему следующее задание.

Нужно научиться видеть с закрытыми глазами лечебную зелёную энергию, научиться находить места, где её концентрация больше. Коська думал, что эту энергию он сам и будет генерировать, а оказалась, что она и без него или Язепа существует.

Событие тридцать пятое

Как было хорошо, когда дядька Савёл отрабатывал тридцать нарядов вне очереди. Дома тишина и спокойствие, каждый своим делом занят. А вечером, когда Коська приходил из кремлика, они со Стёпкой и Сашком отрабатывали приёмы самбо, потом перед сном Касьян, уже по привычке медитировал, так и уходя в царство Морфея. И вот месяц кончился, и ХОЗЯИН дома вернулся. И начал с разноса. Зафига дофига нафигарили.

— Гривна? И продукты, и уборка, и стирка в доме? — ратник оглядел трёх «постояльцев».

— Ну, да, наших Орлика и Каурого тоже они кормят. В коммунизме почти живём.

— Где? — дядька Савёл весёлость Коськи не поддержал, смотрел на полочан хмуро.

— Греки древние придумали, это такое место, где всё бесплатно, а работаешь сколько бог на душу положит.

— А готовит кто? — дядька повёл носом, ну, плов не плов, а что-то похожее Касьян научил Свята делать. Риса или сарацинского зерна так ему и не привезли пока, так Константин Иванович вспомнил, как жена готовила плов из перловки, читай ячменя, получалось и не сильно хуже. Вот и попробовал. Ну, может и не узбекский плов со всякими барбарисами и прочими нутами, но вполне. Уж точно лучше каши, что главный кухарь ему до этого скармливал.

— Гривна где? — не дал ответить Коське родственник.

— Гривна в надёжном месте…

— Давай сюда. Так кто готовит на эту ораву?

— Ну, по-разному, до сегодняшнего дня Свят, в основном. Мы с ним договорились, я ему рецепт майонеза передаю, а он мне полведра каши с мясом целый месяц варит. Сегодня месяц кончился. А днём Марита для них суп варит, а меня пирогами Свят кормит. Марита и кашу теперь для коз варит.

Гривну пришлось отдать, а чего — ХОЗЯИН в дому. Ему же, хозяину, мать его, как Остей и порешил, отдал ключник две гривны виры с купца Тверда. Если что, то за пять лет Савёл накопил целых две гривны киевских малых, а тут за один месяц, палец о палец не ударив, сразу три получил, и литовских, которые потяжелее киевских.

Не, деньги у парня были. Тем более, что от него вроде отстали с захоронкой татей, и, выбрав безлунную ночь, парень прокрался вдоль заборов до погоста и залез на сосну.