Событие пятьдесят четвёртое

Когда сводный отряд двух князей покинул посад Полоцка была уже практически ночь. Звёзды на небе, луна, точнее, её половинка, пытались справиться с надвигающейся тьмой. Небо ещё не чёрное окончательно, а так фиолетовой гаммы, но видимость и десяти шагов не превышает. Нужно было становиться на ночлег. А где, лес только на другом берегу, здесь сплошные поля и мелкие селения в несколько полуземлянок? И в этих домишках, даже, если сеновалы добавить, сорок всадников не поместятся, а разделять отряд пусть не на враждебной, но и не на дружеской земле, нельзя, не лучшая идея. В умную голову не придёт.

Западная Двина в районе Полоцка не Днепр, где редкая птица долетит до середины, но метров сорок есть, и нужно в темноте ехать до брода или ещё хуже назад в город до моста, чтобы переправиться на южный берег, где и начинается дорога на Вильно.

— Возвращаться нельзя. Там уже поняли, что мы сбежали и организуют оборону.

Это какой-то мудрый боярин сказал, когда отряд остановился, решая, что же делать.

Чего нельзя и без него понятно, а вот, что делать не очень. Так-то октябрь. И то, что днем светило и даже грело немного солнышко — это в их ситуации не плюс, а минус. Если ночь ясная, значит, быть морозу. Да он уже приближается, зябко стало. Нет, минус тридцать не будет, но в чистом поле без костра и при минус пяти сдохнуть можно. А Коська так первым сдохнет, у него вся одежда до сих пор мокрая от этих пробежек.

— Князя нужно в дом любой занести, ему тепло нужно, если он ногу ещё и застудит, то уже не вылечить будет.

Язеп это сказал Остею Дмитриевичу, но сказал специально громко, чтобы все услышали.

— Савёл, — князь Остей просто головой мотнул, дядьку Коськиного подозвав.

— А в тюрьме сейчас ужин, макароны дают, — пробурчал себе под нос Касьян, провожая дядьку глазами.

Он не ел… Да вот утром, перед тем как последний переход сделали, вчерашнюю холодную кашу доели, ещё верстах в десяти от Полоцка, как раз на том берегу, куда им и надо сейчас. И ведь у них нет ничего, чтобы утром кашу приготовить, ни мяса нет, ни крупы, ладно деревня есть под боком, и, значит, это можно достать. Но больших медных котлов в деревнях не бывает.

— Понесли князя. Коська, Язеп, пойдёмте с нами.

Дядька видимо нашёл пристанище для тушки Скиргайло.

— А вот интересно, — Коська наткнулся на невидимую в темноте бочку и чуть сам себе колено не расшиб, на минуту даже забыл, что ему там интересно было. Но догнав хельга, теперь уже мысленно продолжил, — Если Скиргайло помрёт, то Полоцк, а, значит, чуть не половина Великого княжества Литовского, если прибавить Дмитрия Ольгердовича Брянского с его княжеством и Кейстута с его, окажется на правильной стороне. И это будет сильная сторона. Они побьют Ягайло и прорусская партия победит.

Изба даже и не совсем землянкой была. Нет ступени вели вниз и пол был земляной, застланный соломой, в которой и мыши шебаршились, и тараканы, и прочие блохи с клопами, но были у избы и довольно высокие бревенчатые стены, по крайней мере, Язеп стоял спокойно, и над ним ещё чуть не метр пустого пространства был. Освещала избу лучина, горящая над корытом с водой, в которую шипя падали угольки по мере горения щепочки. Дерево было смолистое, горело громко с треском и с переменной яркостью. Можно было разглядеть очаг, сложенный из крупных чёрных теперь камней, две широкие лавки вдоль стен, сундук у другой стены и два стола посредине комнаты с разных сторон от очага.