|
Лично мне очень хотелось выяснить, что же это, в конце концов, за город и что в нем, черт возьми, происходит. - Ничего-ничего, - ответила Марьюшка. - Мы гостям всегда рады, а уж Емеле-то выговориться ох как хочется. Мы пропустили еще по стаканчику чудесного вина и уставились на Емелю. Тот покряхтел немного, собрался с мыслями и начал свой рассказ. - Поймал я как-то раз в проруби щуку. Совершенно случайно. Черпанул ведром, а она - вот она, из ведра выпрыгнула, здоровая, однако, на льду трепыхается, а в прорубь назад попасть не может. - Ну и что мне, - говорю, - с тобой прикажешь делать? Выпотрошить, да на сковородку кинуть? Или в суп? А она молчит, как рыба об лед, хвостом только тук, да тук. - Ладно, уж, - говорю, - ступай себе с Богом. Не стану из тебя уху варить, да и пост к тому же нонче. А у тебя, небось, щурята малые. Взял ее на руки и отпустил в прорубь. Подхватил я ведра с водой, иду домой и словно слышу голос в голове: - За то, что пожалел ты меня, Емеля, отплачу я тебе сторицей. Я ведь не простая щука, волшебная… - Ага, - перебил я рассказчика. - Скажи только "по щучьему велению", и любое желание твое исполнится… - Не мешай, - осадил меня Вольф. - Что дальше-то? Лешек и Лева слушали, разинув рты, Марьюшка умиленно улыбалась две пары глаз на печке осмелели и светились лукавым блеском. - Ну вот, - продолжал Емеля, - Я тебя, говорит, уму-разуму научить смогу. Ты, мол, без всяких профессоров-университетов великим мастером станешь. Да тогда в нашем царстве и университета-то не было. Когда, говорит, разум есть, да руки умелые, любые чудеса тебе по плечу. Короче, я, мол, буду твой ум, а ты - мои руки. - О"кей, - отвечаю, - в смысле, согласен Иду, значит, я с ведрами к избе, тропинка скользкая, ведра тяжелые, вот и думаю, как бы так сделать, чтобы вода в дом сама ходила. И слышу в голове голос: "А вода-то, она сверху вниз бежит. Ежели большущую бочку наверху выше всех домов поставить, а в нее такой машиной специальной, навроде водяной мельницы, воду из реки накачивать, так уж оттуда по желобам можно воду в каждый дом пустить". Собрались мы с мужиками, репу почесали, обсудили, деньгами скинулись, заказали у гномов такую бочку, да желоба закрытые железные… - Трубы, что ли? - Во-во, трубы. Так вот у нас в деревне водопровод и появился. А потом смотрю я как-то на самовар. Когда он закипает, из него такая струя пара свищет, крышку поднимает! А щука мне и нашептывает: "Так ведь этот пар можно и работать заставить!". Вот и паровая машина мне придумалась. Печеход мы ее прозвали, потому как на печь очень смахивает. С полей зерно на ней возили, да в плуг запрягали, молотить ее заставили. А потом пилу еще к такой машине приделали, вручную дров-то не напилишься, а зимы у нас ух какие студеные! А государство в ту пору было у нас ма-а-аленькое, феодальненькое. И правил тогда нами царь Колян Второй, отец Марьюшкин. Прознал, значит, царь про чудеса в нашей деревне и повелел мне к нему явиться. Ну, я сажусь на печеход, в ту пору мы без рельсов, так, по земле на них ездили, и подруливаю на царский двор. Тут-то мы с Марьюшкой впервые увиделись и сразу друг друга полюбили. Марьюшка опять слегка зарумянилась. - Да ну тебя, Емеля. Гостям такие подробности совсем не интересны. С печки спрыгнула не то Муська, не то Дуська. Лешек показал ей козу. - А я не боюсь, - заявила Муська и устроилась у Лешека на коленях. |
