Хорошо, что при мне был мой рюкзак, который я прихватил для транспортировки наших приобретений, потому что под клапаном его покоилась наша походная аптечка, весьма удачно не оставленная мной в номере вместе с другими вещами. Я привел Емелю в чувство нашатырем, обработал кровоточащие раны перекисью водорода и йодом, крупные перевязал, мелкие залепил пластырем.

    Пока я оказывал своему пациенту первую медицинскую помощь, он почти не реагировал на меня и бубнил что-то про Кузькину мать и перечислял имена тех, кому собирался ее показать. В список предполагаемых созерцателей этой самой матери вошел и сам властелин Алмазной долины без полного упоминания всех его титулов, а панибратски названный просто Бэбэ. Еще Емеля сетовал, что предупреждала же его, мол, щука, и вообще, кой черт понес его на эту галеру, то есть на государственную службу. Потом, отойдя немного от шока, он попытался сфокусировать взгляд на моем лице:

    -  Ты лекарь?

    -  Вообще-то нет. Я только оказал вам первую помощь.

    -  Спасибо, - произнес он. И учтиво добавил: - Я очень признателен.

    Толпа практически разошлась. Только два пацаненка бегали вокруг и выкрикивали дразнилки типа: "А наш дядя Емельян был сегодня слишком пьян!". Лешек цыкнул на них, и пацаны испарились. И еще два мужика дрались неподалеку.

    -  Эй! Эй! В чем дело? - спросил Вольф.

    -  Он мне должен два гроша!

    -  Нет, это он мне должен два гроша!

    Не прекращая своего занятия, ответили мужики.

    -  Я поставил два гроша на то, что Емеля полетит.

    -  А я - на то, что НЕ полетит.

    -  Стоп, стоп, стоп! - сказал я. - А ну-ка, брейк! Давайте разберемся.

    Мужики нехотя перестали мутузить друг друга и уставились в мою сторону.

    -  Короче, Емеля взлетел или не взлетел?

    -  Ну, взлетел.

    -  Значит ты, - я ткнул пальцем в одного из мужиков, - платишь вот ему за то, что он полетел.

    -  Так я и говорил, что он полетит!

    -  Тогда он платит тебе два гроша.

    -  Но он же упал! - возмутился второй.

    -  Погоди. Поскольку полет не состоялся, ты получаешь с него свои два гроша обратно. Ясно?

    -  Ясно. Так мы что, выходит, оба при своих остались?

    -  Выходит так.

    -  Ну, тогда ладно, пошли домой.

    Тем временем Емеля собрал в кучу обломки своего аппарата и пытался взвалить их на себя.

    -  Погоди, не парься, - сказал Лешек. - Дай помогу.

    По примеру Лешека мы все вызвались помочь незадачливому авиатору.

    -  Куда нести-то?

    -  Да вон, рядом. Туда, за поле.

    Примерно в пятистах метрах от места аварии виднелся сарай, за ним изба и вдалеке еще какие-то строения. В ту сторону Емеля и махнул рукой. Пройдя пустырь, мы оказались на подворье, обнесенном реденьким плетнем. Это был крайний двор небольшой пригородной деревушки. В сарае, куда мы и внесли обломки, располагалась вполне прилично оборудованная мастерская. Тут был верстак, тиски большие и малые, точило, токарный и сверлильный станочек с ножным приводом как у швейной машинки. Емеля пожал нам руки и осыпал благодарностями с ног до головы.