-  Может сразу так и сделать?

    -  Нет. Вдруг промахнусь, вдруг осечка…

    -  Я не промахнусь, - Лева кивнул на свой дробовик для охоты на безвздоховых одноруков.

    Я вспомнил разлетевшуюся в прах голову людоеда. Мне стало дурно.

    -  Не надо, мокрое дело - последнее дело.

    Я срезал с конской сбруи медную бляху, отполировал ее о мягкую замшу крыла седла и протянул Светке.

    -  Это будет обманка.

    А потом было вот что. Светка подплыла к противоположному берегу и до пояса высунулась из воды.

    -  Эй! - она покрутила в воздухе начищенной бляшкой. - Я дарю тебе этот амулет безвозмездно, то есть даром! Лови!

    И швырнула ее в воду около берега. Толмач метнулся к брошенному предмету. В этот момент Вольф верхом на лошади выскочил из засады, улюлюкая и размахивая топором. Он рубанул по веревке и крикнул:

    -  В воду, живо!

    Сделав вольт к берегу, он сапогом толкнул толмача в прибрежную тину, подхватил что-то с земли и скрылся в лесу. Обе русалки исчезли тем временем в темной воде. За всем этим я наблюдал из густых зарослей дикой ежевики, держа наготове заряженный пистолет. Всё прошло гладко, можно было выходить из засады и возвращаться к биваку.

    -  А я-то все думал, почему он постоянно за нами поспевает? - сказал Вольф.

    Когда я вернулся на нашу полянку, он уже сидел в компании Машки и Дашки на крутом бережку, свесив ноги, глядел на озеро и попивал чаек.

    -  И почему? - поинтересовался я, присаживаясь рядом.

    -  А вон! - он кивнул в сторону палатки, где стояла вторая пара сапог-скороходов. - И мушкет его я прихватил.

    -  Эй, долго вас еще ждать?! - вынырнула из воды Светка.

    -  Сейчас, сейчас, - ответила не то Машка, не то Дашка.

    -  Ну, всё, мальчики, пока!

    Обе, оставив в деревьях-шкафчиках свои балахоны, влезли в "гидрокостюмы" и помахали нам ручками. Галина, отвергнутая Левой, уже плескалась в озере вместе со Светкой и пожилой русалкой, а Эльвира, вцепившись в Лешека, все никак не могла с ним распрощаться. Чтобы не смущать молодых, мы втроем пошли сворачивать лагерь.

    -  Теперь у нас две пары сапог-скороходов! - все не мог нарадоваться Вольф. - И мне не придется на своих четырех носиться по лесу!

    Первый переход в сапогах бежали Лева и Вольф, а мы с Лешеком трусили следом на лошадях. Лешек был какой-то угрюмый и озабоченный. Несколько минут мы ехали молча, потом я не выдержал, спросил:

    -  Ты чего, влюбился?

    Лешек печально кивнул.

    -  А грустишь чего?

    -  Мы же с ней разной расы. Она русалка, я леший.

    -  Ну и что, какие проблемы? Пусть она станет лешачихой, или ты - водяным.

    -  Не знаю. Сложно все…

    -  Или поступайте оба в университет на болотный. Станете вдвоем кикиморами.

    -  Отвяжись. Без тебя тошно.

    -  Ну, как знаешь…

    -  Кстати, толмач наш знаешь кто?

    -  Сволочь.

    -  Это сабо самой. - Лешек всегда так говорил: "сабо самой", это не опечатка. - Он Светкин отец. Мамаша Светкина тогда влюбилась, нарушила закон, не стала топить его.